в тело Фёдора без контроля его разума, Фёдор всё воспринимал как естественно, без неприятия. Сейчас же изо дня в день, с той весны, сознание Михаила Трубецкого «прорастало» в теле Фёдора Никитича Захарьина всё больше и больше. Он стал совсем по-взрослому смотреть на мир, по-взрослому оценивать свои и чужие поступки и мысли у него стали взрослыми. А со всеми этими изменениями, Фёдор стал и телом, и внешностью всё больше походить даже не на юношу, а на взрослого парня.
Внешнему преобразованию вероятно способствовало то, что он очень много тренировался в военном искусстве, работал в мастерских, изготавливая себе лично доспехи, оружие, сбрую, шил сапоги, одежду шапки. «Мастрячил» Фёдор не постоянно, а по необходимости. Придумает что-то и закрывается где-нибудь с мастерами и мастерицами.
Таким образом Фёдор нашёл себе лазейку и оправдание перед царём, что не появляется у него во дворе. Фёдор говорил царю, что придумал новинку и отпрашивался её изготовить.
В основном новшества относились к одежде. У Фёдора образовалось несколько «линеек» новой одежды в разрядах: «парадная», «домашняя», «повседневная», «военная», «зимняя», «летняя». Короче, Михаил «отжигал по полной». Сначала на него показывали пальцем, потом стали пытаться подражать, потом стали покупать.
Что самое интересное, это то, что Михаил не особо то и выдумывал. Всё, что он делал сам или отдавал в руки своих мастеров и мастериц, уже делалось им когда-то в своём времени для фанатов исторической реконструкции. Единственным отличием от прошлых моделей, было очень высокое качество шва и навыки работы с настоящим золотом и драгоценными каменьями.
Сейчас они с царём уже пятый день ездили по Москве и Подмосковью, наблюдая не только за народными гуляниями, но и за похоронами, и поминанием ранее усопших. Всё смешалось в эти дни. Особенно Михаила поразил тот факт, что многие подгадывали похороны родных на этот день, оставляя покойника лежать не захороненным и месяц, и более. Благо, что март в это время теплом не радовал. Стояли довольно приличные морозы, лежал снег и реки стояли, скованные льдом.
Поминки сопровождались кулачными боями. Среди персонажей «поминок» обязательно были: предки («старцы», «покойник»), чужаки («нищие»). Именно они «отпевали покойника», которого изображал кто-нибудь из мужчин. Всех девушек заставляли целовать его в губы. Это отпевание очень часто выражалось в самой изощренной «матерной» ругани, которая, как оказалось, была ритуальной и, как считалось, способствовала плодородию. Вообще, все мероприятия Благовещения посвящались просыпанию земли и будущему плодородию.
Царь не только глазел на сие безумство и вакханалию, но и с удовольствием участвовал. У них в нескольких санях были маскарадные костюмы: волка, медведя, какой-то немыслимо птицы с толстым клювом, похожей на какаду. Фёдор «прикололся» и из телячей кожи сделал слона с хоботом и большими ушами. Именно этот костюм, хоть и был изрядно тяжёл, нравился царю больше всего.
* * *
1 — Белое духовенство (также приходское духовенство) — неформальное общее название для немонашествующих христианских священнослужителей и церковнослужителей. Священников-монахов (иногда всех монахов) называют чёрным духовенством.
2 — Диархия — добровольное соподчинение «священства» и «царства».
3 — Воздви́женье (Воздви́жение) — день народного календаря славян, приходящийся на 14 (27) сентября.
Глава 21
— А ты читал Макиавели? — спросил Фёдора царь, снимая с себя с помощью рынд обличие слона.
У Попаданца от такого вопроса «отпала челюсть», которую Фёдор придержал рукой, спрятанной в расшитой золотыми нитями рукавицу. Ему народные игрища уже надоели, в карнавальные костюмы он не переодевался и потому смотрелся на фоне ряженных Иваном-царевичем, окружённым чудищами из русской сказки, прыгающими друг через друга в чехарде и скачущими на ухватах, коромыслах и мётлах вокруг царского, разукрашенного лентами и колокольцами обоза, в ожидании очередного «денежного вброса».
Стрельцы с бердышами и саблями, одетые в красные кафтаны, не допускали ряженных к обозу, но те попыток прорваться ближе к царю не прекращали. Немецкая сторона тоже гуляла. Оказывается у них тоже и почти так же отмечался праздник весеннего равноденствия, бывший когда-то русским Новым годом. Немцы: шведы, голландцы, германцы — тоже наряжались в самодельные раскрашенные маски, или мазали краской лица, колпаки и вывернутые на изнанку кафтаны и шубы.
— Читать — читал, но не особо вникал и то только его «Государя».
— А есть и другие его книги? — заинтересовался царь.
— Вроде есть, — пожал плечами Фёдор.
— Что скажешь?
— Про «Государя»?
Царь кивнул. На него накинули соболью шубу, специально для Масляницы сшитую мехом наружу в мастерской «конторы». Так сейчас богатые люди шубы не носили, покрывая шкуру дорогой материей и всякими «украшательствами», а Фёдор сшил, сделав, наоборот, дорогой красной шёлковой вышитой золотыми нитями подкладкой вовнутрь.
Шуба получилась гораздо легче «обычных», так как для их покрова бралось плотное сукно, которого уходило на много больше, чем для подкладки. И подкладка могла быть тонкой. Ивану Васильевичу понравилась шуба ещё и тем, что рукава у неё были нормальной длинны, а не до земли, как у его прежних шуб и шуб боярских.
— Про его писание о «Государях».
Фёдор немного подумал, поднимая из глубин памяти текст «Государя» и всё то, что он читал про труд Макиавелли. Подумал-подумал и сказал:
— Дело в том, что Макиавелли жил в то время, когда правила семейка Борджиа. Слышал про такую?
— Конечно слышал, — важно отдуваясь после выпитого горячего и пряного сбитня, произнёс государь и смахнул капли с усов и бороды.
— Николо Макиавелли посвятил свою книгу Чезаре Борджиа, который в Италии военным путём пытался создать государство из разрозненных княжеств. Макиавелли пытался, таким образом, убедить Борджиа, не распускать ополчение Флоренции, которое создал и которым командовал Макиавелли. Поэтому, чтобы польстить правителю, он оправдывал методы, которыми пользовался Чезаре.
Фёдор немного помолчал, контролируя реакцию царя, и добавил:
— Но в целом, если существует необходимость в создании авторитарного государства, я с его концепцией согласен. Но есть, как говорится, нюансы.
— Что за нюансы? — заинтересовался государь.
— Примерно через двести лет от сегодняшнего дня король Пруссии Фридрих напишет гениальное произведение в котором не оставит камня на камне от концепции управления государством, предложенной Макиавелли. Он скажет: «Печальна участь того государства, в котором правитель захотел бы царствовать по предписаниям Макиавелли».
— Да? Что за король? Достойный правитель? — в словах царя послышались нотки ревности.
— Он неплохо правил королевством Пруссия, много сделал для того, чтобы образовалось государство Германия и после его смерти его называли Великим.
— Ты хочешь сказать, что этот Фридрих создал государство
