остова боевой машины, я обратил внимание на знакомые очертания и замедлил шаг. Это определенно был американский «хамви». «Это „Хаммер“!» – крикнул я одному из своих коллег-журналистов. Более тщательный осмотр подтвердил мою догадку: независимую подвеску, портальные мосты и выжженную эмблему Корпуса морской пехоты США едва ли возможно с чем-то спутать. На этом поле боя побывали вооруженные силы Америки. Нет, американских военных здесь не было, но повсюду видно их вооружение. Земля была усыпана снарядами, гильзами и даже противотанковыми ракетами Javelin. Американское правительство в очередной раз устроило кровавую бойню на деньги своих налогоплательщиков.
Вокруг были отчетливо видны следы ожесточенных боев: обломки разорвавшихся ракет, искореженные латунные гильзы, боевое оружие и то, что осталось от людей, павших в этом бою. В глаза бросилась пропитанная кровью форма украинского бойца, надрезанная ножницами в тщетной попытке спасти ему жизнь.
Он недооценил свирепость своего противника. Я мог лишь представить, как у врат рая он молил впустить его, когда в одно мгновение оборвалась его жизнь. Он был лишь одним из многих, чья смерть стала символом войны, наложившей свой кровавый отпечаток на все вокруг. Брошенные бронежилеты, форма, солдатские ботинки – все, что попадало в поле моего зрения, было окрашено в багровый цвет.
Я отбросил мрачные мысли и пошел дальше.
Пробираясь по темным коридорам завода, я наткнулся на грозный арсенал – беспорядочно сваленные западные артиллерийские орудия и снаряды, безмолвное свидетельство былых ожесточенных боев. В воздухе витал тлетворный аромат крови и разложения – жуткое напоминание о том, какова истинная цена войны.
Повсюду валялись экстремистские пропагандистские материалы с нацистскими эмблемами – призраки извращенной идеологии. В стороне были разбросаны многочисленные шприцы и наркотики – яркий показатель зависимости бойцов.
Меня, выходца с Запада, опытного служителя закона, это зрелище глубоко обескуражило. Я много лет проработал шерифом, был свидетелем многочисленных арестов крупных наркоторговцев вместе с их «товаром», и никогда прежде мне не приходилось видеть такое количество и такое разнообразие в одном месте. Америка и сама боролась с маргинальными экстремистскими группировками, но это не шло ни в какое сравнение с бойцами «Азова», которые с гордостью демонстрировали свои нацистские убеждения всему миру. Парадоксально, что их поддерживала часть населения Украины.
Окажись на этом месте обычный американец, он бы не поверил собственным глазам. Но реальность была неоспорима: эти силы, финансово поддерживаемые американскими военными, нашли свой конец в борьбе с российскими войсками, которые решили искоренить подобный экстремизм.
Хаос в классной комнате: бомбардировки школ Донбасса
В измученном войной Донбассе отголоски бомбардировок стали обычным явлением. Нередко можно было услышать о школах, которые подвергались нападениям со стороны украинских военных, – стратегия террора, призванная вселить страх даже в самые юные сердца. Я до сих пор помню леденящие душу слова Петра Порошенко, который однажды провозгласил: «Наши дети пойдут в школы и детские сады, а их дети будут сидеть в подвалах».
И все же увидеть непосредственные последствия такой трагедии – совсем другое дело. В ту ночь, двенадцатого июня, я сидел в своем гостиничном номере в Донецке. Снаружи доносились оглушительные раскаты украинской артиллерии, неистово работающей по городу. Пораженный происходящим, я успел записать видеоролик, намереваясь поделиться им с подписчиками в Instagram[5].
Но когда я попытался пролить свет на реальное положение дел, то столкнулся с неожиданным препятствием. Через несколько мгновений после публикации мой ролик исчез: его попросту удалили таинственные цензоры, стремящиеся манипулировать фактами и продвигать собственный нарратив в духе оруэлловской антиутопии. Казалось, мир отгораживается от подлинных ужасов, вынужденный плясать под дудку правительства США.
На следующий день я и еще несколько журналистов отправились на осмотр разрушенной школы. Хаукур Хаукссон, опытный журналист с пытливым умом и проницательным взглядом, провел меня по мрачным последствиям недавнего обстрела.
– Итак, это детская школа в одном из районов Донецкой области, – начал он, в его тоне чувствовались и досада, и твердое намерение докопаться до истины. – Ее разбомбили украинские войска, вероятно, с помощью своего высокотехнологичного оружия. Запад всегда охотно вооружает их своими новейшими разработками.
Исландский журналист Хаукур Хаукссон рассказывает о том, как по школе была выпущена ракета, как выяснилось позже, из американской HIMARS
Осматривая лежащие перед нами обломки, я не мог не разделить настроения Хаукссона. Это место, превратившееся в руины, служило наглядным свидетельством того, какой хаос несут в себе силы, борющиеся за свое влияние.
– Это просто жилой район. Никаких военных объектов здесь и близко нет, – продолжал Хаукссон, не отводя взгляда. – Поэтому люди все больше и больше ненавидят администрацию Байдена, Запад, Европейский союз.
Обратившись к выжившим в этом терроре педагогам, я задал вопрос, который не давал мне покоя:
– Американский народ начинает осознавать, что их правительство спонсирует терроризм, – начал я, в моем голосе прозвучало возмущение и сочувствие. – Что вы хотели бы сказать этим людям?
Обида и слезы смешались в дрожащем от нахлынувших эмоций голосе директора школы № 13, когда она поделилась своей точкой зрения.
Директор школы с презрением говорит о США, которые поставляют оружие, из которого стреляют по школам
– Возможно, американцам стоит сказать своему правительству, чтобы они занимались своими проблемами, а не чужими, – резко ответила она. – Не надо вмешиваться в чужие дела. Не надо вообще лезть в Донбасс. Мы живем в своей стране, и им здесь точно делать нечего. Пусть держат свое оружие при себе. Школы должны учить, а не отстраиваться из раза в раз после бомбежек.
Я перевел взгляд на Дарью Дугину, досконально разбирающуюся в геополитических тонкостях происходящего. В ее голосе слышалась решимость и разочарование, когда она рассказывала о тех страшных событиях.
– Был совершен обстрел школы, – заключила она. – Надо отметить, что здесь нет никаких военных объектов. Это просто жилой массив. Здесь нет ни оружия, ни армии. И тем не менее район подвергся массированной бомбардировке. С украинской стороны.
Слова Дарьи рисуют яркую картину страданий ни в чем не повинных мирных жителей, оказавшихся в ловушке этой войны.
– На самом деле атаковать это место просто бессмысленно, – посетовала она с оттенком недоумения в голосе. – Все ученики на дистанционном обучении. Здесь находились только учителя. Двое погибли, двадцать получили ранения. Точнее, более двадцати.
Ее взволнованный рассказ открывал суровую правду, эхо истории зазвучало с новой силой: школа, которая когда-то выдержала немецко-фашистскую оккупацию и бомбардировки, стала очередной жертвой сегодняшнего конфликта.
Рассказ Дарьи обладал гораздо более глубоким смыслом, выходившим за рамки того хаоса, свидетелями которого мы стали.
– Это невероятно, потому что очень
