нам наши чувства; притом мы должны помнить, что, как уже было сказано выше, этому естественному свету следует доверяться лишь постольку, поскольку он не открывает нам ничего противного Богу.
Бог является и действующей силой вещей, и полагает их конечные цели. Первое открыто человеческому уму, второе – нет. Познание должно исходить из тех возможностей ума, которые в него вложил Бог.
29. Причина наших заблуждений – не Бог
Первейший из атрибутов Бога, подлежащий здесь рассмотрению, – Его высочайшая правдивость: Он – даритель всех светочей истины, так что полностью немыслимо, чтобы Он вводил нас в заблуждение, т. е. был подлинной и позитивной причиной ошибок, которым, как мы чувствуем, мы подвержены. Ибо хотя, быть может, некоторые доводы нашего человеческого ума представляются и ошибочными, никогда воля к заблуждению не может проистекать из иного источника, кроме как из злокозненности или страха и слабости, а следовательно, она не может исходить от Бога.
Бог совершенен, а значит – правдив и не может вводить в заблуждение. Следовательно, причину ошибок в познании мы должны искать не во внешней силе, а в себе – в злокозненности, страхе и слабости, которые не от Бога. От Бога – сила ума, позволяющая видеть истину.
30. Отсюда следует, что все воспринимаемое нами отчетливо – истинно; тем самым снимаются вышеизложенные сомнения
Отсюда также следует, что естественный свет, или способность познания, данная нам Богом, ни в коем случае не может коснуться объекта, который не был бы истинным, поскольку эта способность относится к данному объекту, или, иначе говоря, поскольку он при ее посредстве ясно и отчетливо воспринимается. Ведь мы по заслугам именовали бы Бога обманщиком, если бы Он дал нам извращенную способность восприятия, принимающую ложь за истину. Тем самым снимается главное вышеупомянутое сомнение, извлекаемое из соображения, что мы не знаем, не такова ли наша природа, что мы ошибаемся даже относительно тех вещей, кои представляются нам очевиднейшими. Также и все прочие поводы к сомнению, перечисленные выше, легко снимаются на основе этого принципа. Ведь математические истины не должны больше нам казаться сомнительными, ибо они наиболее очевидны. Если мы станем также подмечать, что именно ясно и отчетливо является нам в показаниях наших чувств – наяву ли или во сне, и будем отличать это от того, что смутно и неясно, мы с легкостью поймем, что следует принимать за истину во всякой вещи. Нет никакой необходимости многословно развивать здесь эти положения, поскольку они до некоторой степени развиты в «Размышлениях о первой философии», а более точное их объяснение вытекает из познания последующих основоположений.
Бог не обманщик, а потому вкладывает в человека способности познания, которые открывают истину. Критерий – отчетливость восприятия. Данная Богом способность познания может быть направлена только на то, что является истинным с позиции Бога. Идеи разума мы видим отчетливо как самоочевидные истины потому, что Бог так устроил наше познание. Поэтому мы можем доверять математическому знанию, ведь оно имеет наиболее строгую, ясную и отчетливую форму. Этот же критерий отчетливости позволяет отличать явь от сновидения.
31. Наши заблуждения в отношении к Богу суть лишь отрицания, в отношении же к нам самим они являются недостатками
Но поскольку, хотя Бог и не обманщик, нам все же часто доводится ошибаться, мы должны, дабы выявить причину и происхождение наших заблуждений и предупредить их, принять во внимание, что заблуждения наши зависят не столько от разума (intellectus), сколько от воли; притом заблуждения эти не являют собой вещей, для созидания коих требовалось бы реальное содействие Бога: ведь в отношении к Нему они являются лишь отрицаниями, в отношении же к нам самим – недостатками.
Заблуждения человека проистекают из ошибок воли, а не разума. Заблуждения не являют то, что создал Бог, потому в отношении к Нему они – полное отрицание, а в отношении к человеку – указание на его несовершенное состояние.
32. Нам присущи два модуса мышления – восприятие разума (perceptio intellectus) и действие воли (operatio voluntatis)
Разумеется, все имеющиеся у нас модусы мышления сводятся к двум основным: один из них – восприятие, или действие разума, другой – воление, или действие воли. Ведь чувство, воображение и чистое разумение – все это лишь различные модусы восприятия, подобно тому как желать, испытывать отвращение, утверждать, отрицать, сомневаться – это различные модусы воления.
Различая два модуса мышления – интеллект и волю, Декарт разводит понятия мышления и действие разума. Мышление включает в себя восприятие и воление. Это логично, ибо действие воли так же должно быть осмыслено, как и восприятие чего-либо. Восприятие охватывает вещи не только данные в органах ощущений, но и данные в воображении. Воление устанавливает собственное отношение человека к чему-либо в виде желания или отвращения, согласия или отрицания.
33. Мы заблуждаемся лишь тогда, когда судим о недостаточно осмысленной вещи (res non satis percepta)
Однако когда мы что-либо воспринимаем, но совершенно ничего относительно этой вещи не утверждаем и не отрицаем, ясно, что в таком случае мы не можем заблуждаться; точно так же обстоит дело, когда мы утверждаем или отрицаем то, относительно чего ясно и отчетливо восприняли необходимость такого, а не иного утверждения или отрицания: мы заблуждаемся лишь тогда, когда, неправильно восприняв какую-то вещь, тем не менее выносим о ней свое суждение.
Если мы просто принимаем вещь, но не устанавливаем нового отношения к ней, то не можем и заблуждаться относительно нее. Ошибка возникает тогда, когда мы устанавливаем неправильное отношение к ней, недостаточно ясно осмыслив ее.
34. Для суждения требуется не только разум, но и воля
При этом для суждения требуется как разум (ибо мы ни в коей мере не можем
