— Шелли?
Я глажу пегаса по лбу, он охотно подставляет морду и тихо фыркает мне в волосы.
— Разве ему не будет тяжело?
— Здесь недалеко, справится. Шелли, вы же не думаете, что я могу вас бросить?
На самом деле примерно так я и думаю, но Риману об этом знать не обязательно.
Я всё ещё сомневаюсь, но с одной стороны пегас не возражает принять дополнительный груз на спину, с другой стороны Риман уверен.
Я обхожу пегаса.
Риман наклоняется:
— Шелли, поставьте ногу в стремя.
Сказал бы честно — задерите ногу к носу. Если бы не учитель, ежедневно дававший физическую нагрузку, я бы опозорилась. Втиснуть мысок в стремя мне удалось с первой попытки.
— Шелли, держитесь за меня. Я на счёт три помогу вам подняться. Ваша задача перекинуть ногу и сесть. Справитесь? Раз-два-три-и…
Риман приятно удивил меня. Я вполне обычная, уж точно не худышка, но Риман словно вообще не заметил, что у меня есть вес. И это при том, что он удерживает маму. Он вздёрнул меня за руку, как морковку за ботву. Рефлекторно ухватившись свободной рукой за его плечо, я вспомнила, что моя задача не восторгаться, а сесть.
Сидеть сзади не удобно… Я поёрзала в надежде устроиться поудобнее, а в результате чуть не съехала по гладкой шкуре вниз.
— Шелли, держитесь крепче, а лучше придвиньтесь ближе и обнимите меня за пояс.
Ближе?! А ничего, что у меня мысли сворачивают совсем не в то направление, в которое нужно?
Я сделала так, как и сказал Риман.
Пегас шумно фыркает, делает пару шагов, видимо, привыкая к ощущениям, разбегается с холма вниз, мощно отталкивается, подпрыгивает. Раскрываются крылья. Пегас взлетает.
И очень быстро мы оказываемся над столицей, почти над самым дворцом. Пегас тяжело приземляется, проходит несколько шагов и останавливается.
— Шелли, сможете спуститься?
— Конечно.
Ногу в стремя, уцепиться за протянутую руку и спрыгнуть. Риман легко удержал меня от падения, спустился следом.
Пегас фыркает, взмахивает крыльями, и с них срывается крошечное пёрышко. Я начинаю догадываться, что это особый способ связи скакуна и хозяина. Неожиданно, но ветер приносит пёрышко мне в ладонь.
— Кажется, вы понравились Снежку, Шелли.
Пегас складывает крылья и уходит, прихрамывая на переднюю ногу. Риман провожает его обеспокоенным взглядом, но ничего не говорит, и мы следуем во дворец, поднимаемся по лестницам, минуем коридоры. Я почти не обращаю внимания, куда мы идём, всё равно не запомню.
В жилых покоях Риман плавно опускает маму на кровать, присаживается рядом, проверяет пульс. Вид у королевы… нездоровый. За какую-то четверть часа кожа потускнела, начала шелушиться, на щеках россыпь выпавших ресниц.
Следовавший за нами адъютант Римана прикладывает руку к груди, склоняется:
— Ваше величество, Совет лордов Лависа ожидает вас в тронном зале.
Риман резко оборачивается:
— Может быть, они устали стоять?
Адъютант ничего не отвечает, но зачем-то бросает взгляд на меня. Он что, ждёт, что я включусь в хор бесконечных «Риман, ты должен»? Ну уж нет, только не я.
Не дождавшись от меня помощи, адъютант с укором вздыхает:
— Ваше величество…
Я вмешиваюсь:
— Ваше величество, есть горничная, которой можно доверять? Возможно, целитель бы не помешал.
— Я пришлю горничную и приглашу учителя.
Отлично.
Только вот уходить Риман не спешит, держит маму за руку, всматривается в её измученное лицо.
— Я присмотрю за её величеством, — обещаю я.
Риман нехотя отпускает её руку, выходит.
Я занимаю его место и первым делом призываю ноутбук. Хотя сеанс связи с оператором завершён и вызвать историю переписки я не могу, описание купленного эликсира всё ещё хранится в истории покупок.
На картинке знакомый флакон с розовой жидкостью. Та-ак… Что и следовало ожидать — оператор тот ещё хитрый типчик, не упустил шанса сбагрить баснословно дорогое пойло, когда под мой запрос подходили средства в разы более дешёвые. Эликсир прямо таки фантастический, очищает организм от токсинов и ядов, избавляет от негатива магического происхождения, включая родовые проклятья. Всего этого более, чем достаточно. Но оператор выбрал эликсир, который дополнительно запускает полное омоложение организма. Да-да, кожа у королевы слезет, как слезает шкура линяющей змеи. И зубы выпадут, вместо них вырастут новые. Про волосы и ногти не говорю — тоже полное обновление.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Словом, выздоровление будет довольно тяжёлым, перестройка тела пройдёт болезненно, зато встанет королева не зрелой женщиной на пороге старости, а молодой красоткой лет двадцати пяти, причём эффект будет не косметический, а глубинный.
Ну и вишенка на торте — внешним изменениям тоже быть: глаза обретут блеск, а кожа — перламутровое сияние. Возможно, самую малость изменятся даже черты лица — станут тоньше, изящнее.
На самом деле мне не жалко карат. Да, я потратила почти всё, что накопила за полгода. Жизнь дороже.
— Леди? — в спальню входит Лара.
— Рада тебя видеть, — улыбаюсь я. Я как раз успела развеять ноут, Лара не заметила.
— Государь приказал мне принять на себя обязанности горничной её величества, леди.
Я киваю.
— Лара, её величество была отравлена. К счастью, мы успели дать противоядие, — я не вдаюсь в подробности, — вовремя. Пожалуйста, проследи, чтобы на тумбочке всегда стоял тёплый свежий бульон и куриное суфле.
Что-то такое, что не нужно жевать, легко глотать и при этом питательное, ведь на одной магии организм не перестроится. Подозреваю, что очень скоро аппетит у её величества проснётся как у десятерых.
Получив указания, Лара уходит.
Вскоре появляется учитель. Я поспешно встаю. Учитель взмахом руки показывает, чтобы я не суетилась, сейчас не до церемониала, принятого в Великой Солнечной империи. Обычно я старалась соблюдать правила — мне не сложно, а учителю приятно — но сейчас не те обстоятельства.
Учитель водит руками над головой королевы, плавно спускается ниже. Создаётся впечатление, будто он ощупывает ауру. Пульс королевы учитель слушает не меньше пяти минут. И, наконец, он переходит на магическое зрение, его глаза вспыхивают глубоким болотно-зелёным светом.
— Что ты учудила, дитя?
Учитель второй, кто знает о моём иномирном происхождении. Однажды я ему рассказала. Как не рассказать? Чтобы верно направить, учитель должен знать об ученике всё. Учитель понял моё беспокойство и обещал сохранить мою тайну.
Я ничего не скрываю, разве что оператор в рассказе превращается в мага. Я вызываю ноут и зачитываю описание эликсира вслух.
— Мда…
На большее учителя не хватает.
Лара возвращается с подносом в руках. Кроме бульона и куриного суфле для королевы на подносе обед для меня.
Обедаем мы втроём: учитель, Лара и я. Я жду Римана, но он так и не появляется, видимо, надолго застрял в тронном зале.
После обеда учитель уходит, предупредив, что будет в соседних покоях. Мы с Ларой до позднего вечера остаёмся вдвоём. Лара либо рассказывает мне о дворцовом этикете, либо мы вдвоём ухаживаем за её величеством. Я угадала — каждый раз, просыпаясь, королева просит пить, съедает пару ложек суфле и снова проваливается в сон.
Ближе к полуночи я в приказном порядке отправляю Лару отдыхать. Нет никакого смысла дежурить вдвоём, пусть наберётся сил, чтобы подменить меня утром.
Я остаюсь в одиночестве. Но ненадолго. Часы показывают полночь, дверь открывается, и в спальню вваливается уставший, обессилевший Риман.
— Как мама?
Мама в порядке. О себе бы побеспокоился. Я поднимаюсь навстречу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Глава 42
Его шатает, как будто он выпил пару бутылок, не закусывая.
— Шелли? Поздно. Почему вы здесь?
— О? Для меня поздно, а для вас в самый раз?
Риман не отвечает, подходит к кровати. В приглушённом свете ночника его лицо выглядит жутко: белая как мел кожа, чёрные тени под глазами. Вылитый упырь.
