тушёнки, хлеб, пару упаковок соков, — садитесь поешьте. А вы, диверсанты малолетние давайте, исправляйте свои ошибки, кушать после будете. Запаска вон там, — и протянул пацанам баллонный ключ и домкрат.
Пока они, сопя и пыхтя меняли колесо «Ниссана», мы совещались, что делать с бандой налётчиков. Мартин кипятился и требовал дать им пинка и гнать в шею, но похоже тут скорее говорила банальная детская ревность и юношеский максимализм.
Как только чумазые шиномонтажники закончили работу и тоже присели чтобы поесть, я обратил внимание, девочки как маленькие хозяйки, заботятся о ребятах. Ещё мне понравилось, что те двое не сбежали, бросив своих товарищей, а это говорит о многом. С такими людьми можно и нужно иметь дело. Только с такими.
— В общем так, шантрапа! Вы, конечно, можете и дальше устраивать засады и грабежи на большой дороге, но рано или поздно, это плохо кончится. Вас всех просто расстреляют и этого долго ждать не придётся, поверьте.
Лица ребят посмурнели, они и сами прекрасно это понимали. Я не стал тянуть интригу и продолжил, — но есть один вариант. У нас имеется база, и вот эти подростки, — я показал на стоявших кучкой наших ребят, — будут жить, обучаться и работать вместе с взрослыми, на благо всего нашего отряда. Если вы хотите, то можете присоединиться к ним. Но, учтите — это не благотворительная организация, не детский приют и хулиганов, бездельников и не желающих подчиняться дисциплине там терпеть не станут.
От неожиданного предложения они даже побросали ложки и с сияющими лицами тут же закивали, соглашаясь.
— Но есть одна загвоздка, сейчас мы вас с собой взять не можем. С нами раненый, и как видите машина забита, сажать вас некуда. Думаю, добраться до нашей базы самостоятельно, вам вполне по силам. Продовольствие и денег на пару дней мы оставим.
Если их это расстроило, то не очень сильно. Выдал им провизии и сто долларов по двадцатке, и мы, распрощавшись с неудачливыми грабителями поехали дальше.
— Как думаешь, придут они? — тихо спросил Милош, когда я сменил его за рулём. — Или просто порадуются халяве и лохам, которых развели?
— Обязательно придут. Прибегут! И будут изо всех сил стараться, чтобы их не вышибли отсюда, поверь мне.
— Да зачем тебе это вообще нужно? — насупился Мартин, — деньги лишние, кормить этих дармоедов?
— Поверь мне, в жизни есть нечто важнее денег и славы. Надёжный товарищ, которому ты готов доверить свою спину и сам готов прикрыть его, любой ценой. Вот, что является наивысшей ценностью и увы, большой редкостью в любых мирах.
— У меня есть такие, вот они. Других мне не нужно! — подросток кивнул на дремавших рядом с ним друзей.
— Ох, вот увидишь, таких людей много не бывает, и чем их больше рядом с тобой, тем лучше. Просто пройдёт немного времени, вы познакомитесь получше, и они станут для тебя так же близки, как твои нынешние друзья.
— А если нет? Если они окажутся не такими, как ты сказал?
— Ну, что же, тогда они сами поймут, что им не место рядом с нами. И произойдёт это довольно быстро. В таких условиях, в каких находимся сейчас все мы, качества людей раскрываются очень быстро — как хорошие, так и плохие. Не тревожься раньше времени Мартин, жизнь всё сама расставит по местам.
Постепенно разговоры на эту тему прекратились, и в машине воцарилась дремотная тишина.
* * *
Не успели заехать во двор и обняться с ожидающим нас женским контингентом базы, нам сообщили, что грянула новая беда — пропали Вика и Милодора.
— Да как так-то? Вас одних вообще нельзя оставить, даже на пару дней. Настя, как это случилось? — я устало плюхнулся на стул, и приготовился слушать виновато опустившую глаза Анастасию.
— Да, признаю, тут есть и моя вина. Я недооценила степень их инфантильности и беззащитности, прошу прощения. Но я их всего то отпустила в магазин, который в двух кварталах отсюда!! В двух!! Вдвоём! У нас ведь тут спокойный район, ты сам знаешь. Обе были с оружием, по крайней мере без пистолетов я их никуда и никогда не отпускала, — тут она немного понизила голос, — из Вики, конечно, боец как из гов… ну ты понял… Но не могу же я за ними как за маленькими детьми ходить.
Она обессиленно опустилась на соседний стул, видно, что Настя очень переживает. И наверняка уже что-то предпринимает для спасения девушек.
— Мне накануне исчезновения Мила обмолвилась, что к ней какой-то молодой военный подходил, якобы предлагал работу, то ли в клубе, то ли в баре. Она, конечно, ничего не поняла, что за военный, что за работа, и ясное дело отказалась. Теперь понимаю, это либо сутенёр был, либо работорговцы. Девчонки то они видные, за таких хорошие деньги отвалят, а потом в каком-нибудь подпольном борделе запрут и всё — будут клиентов обслуживать.
У меня от таких «радужных» перспектив аж в глазах потемнело. Настя продолжала: «Пропали они вчера, ближе к вечеру. Я навела справки, прошла по маршруту их следования, людей опросила. Узнала в какую машину их затолкали и увезли. Даже выяснила кто и куда. Короче, кое-какой след появился».
— Ну хоть что-то. Выкладывай, что за черти наших девчонок решили похитить?
— Небольшая группировка, человек десять-пятнадцать, работают в основном по похищению девушек для продажи в бордели, ну и другим криминалом не брезгуют — работорговлей, заказными убийствами и прочей мерзостью.
— Где базируются знаешь? Примерно хотя бы?
— Да знаю, но сама туда идти не рискнула — они меня могут узнать в лицо. Если, конечно, не конченные дебилы и отморозки, и хотя бы минимальную информацию о своих жертвах собирают. Мы же почти всегда вместе были.
себя держать не станут. Хорошо если их не под заказ взяли, тогда несколько дней будут покупателя искать, прикидывать, кто больше предложит. Это нам на руку. А вот если они понравились какому-нибудь извращенцу с большими деньгами, или хозяину борделя, то дело плохо — их сразу же заказчику передадут, какой смысл у себя держать.
— Я смотрю ты много про это знаешь, Анастасия, — подключился к разговору Милош.
— Да, приходилось по работе пару раз сталкиваться с такими мразями. А они всегда действуют однотипно, в каком бы мире это не происходило, — грустно кивнула она.
— Батя, Стас, тётя Настя! Давайте мы с Марикой проведём разведку, посмотрим, что да как. Нам не впервой, это частью нашей работы было там, в разбитых районах.
Мы переглянулись и Милош медленно кивнул, обращаясь к сыну, — только матери ни слова, а
