Она с трудом, но вспомнила, что Инна Волынская одна из учредителей лицея, в котором Дарья пока еще работает. И в котором ей предстоит отработать как минимум положенные две недели с момента, как она напишет заявление на увольнение.
***
Дарья долго стояла перед зданием лицея, не решаясь войти. Если бы можно было, она бы никогда сюда не возвращалась. Но Волынская уже ждала ее, а затем предстоял урок в «11-Б», о котором Дарья думала с ужасом.
Теперь, когда прошло время, она не представляла, как посмотрит в глаза детям. Она казалась себе грязной, мерзкой. И если они поднимут ее на смех, то как она сможет продолжать урок?
Но все же заставила себя открыть дверь и войти внутрь. Все было как прежде, ничего не изменилось, но Дарья шла как по оголенным лезвиям — каждый шаг причинял мучительную боль.
Поднялась наверх в кабинет директрисы — Волынская сказала, что будет ждать ее там. В кабинете за директорским столом сидела невысокая женщина с короткой стрижкой, слишком ухоженная, чтобы выглядеть на возраст Дашиной мамы. Но без всяких попыток продлить молодость с помощью инъекций.
— Даша, здравствуйте, — она поднялась навстречу, — спасибо, что пришли.
— Я пока еще на вас работаю, — напомнила Дарья, — и мы договорились.
Она села напротив Волынской и заметила, как та волнуется, только не могла понять почему.
— Ты меня не помнишь, Даша? — вдруг спросила та, наклонившись совсем близко. Дарья недоуменно качнула головой.
— Нет... Мы разве с вами встречались?
Волынская помолчала, опустив голову, а затем заговорила быстро, продолжая разглядывать свои руки.
— Я Волынская по второму мужу. Я вышла замуж, когда моему старшему сыну было семнадцать, поэтому Владик не стал его усыновлять. Мой первый муж Одинцов, и наш сын тоже Одинцов. Ты тогда мало с кем общалась, в основном от твоего имени выступали твои родители. Прости меня, прости меня, девочка. Ты только скажи, Машенька может быть моей внучкой?
Дарью будто током ударило.
Одинцов. Это была фамилия Ильи.
глава 30.1
— Ты наверное меня презираешь, — Инна Евгеньевна качнула головой, — и правильно. Я заслужила. Да, я тогда струсила, Даша. А как иначе? Любые деньги готова была заплатить. Николай был недоволен, конечно, но я его упросила. Илья хороший мальчик, я уверена, это все Топольский со Шведовым. Это они его с толку сбили.
Дарья не могла смотреть ей в глаза. Куда угодно смотрела — на стенку, на учебный план, красиво расчерченный аккуратными прямоугольниками. Только не на Волынскую.
Тошно было. А та как будто и не замечала ничего.
— Мы договорились с твоими родителями, а я отправила Илюшу к сестре в Канаду. Николай помог, хоть и ворчал... Ты когда к нам работать пришла, я тебя сразу и не узнала. Ты так изменилась, стала такой красавицей. Это Николай вспомнил. Говорит, того следователя, что дело Даши вел, была фамилия Заречный. Мы тогда тебя сразу взяли, без конкурса. И тебя, и твою девочку. Я по срокам посчитала, что она почти сразу родилась. Я сама себя уговорила, что это его дочка, мужа твоего. Разве он стал бы удочерять после такого...
— Стал, — Дарья задыхалась от слепой ярости, — и удочерил, и имя свое дал. А вы, наверное, удивляетесь, почему я у вас больше денег не запросила, да? Так потому что мне не нужны были ваши деньги. И сейчас не нужны. Если бы я знала, что это ваш лицей, ни за что бы сюда не пришла.
Внутри все клокотало. Она думала, что прошла по конкурсу, с ней тогда они оба собеседование проводили, и Инна, и Николай. Если бы она знала...
— Ты злишься, имеешь право, — кивнула Волынская, — только если бы я знала про Марию, давно бы тест ДНК сделала. Втихую, ты бы и не знала. А теперь тебя прошу, если она наша внучка, разреши ей помочь. У нее проблемы со зрением я слышала...
— Да, Маше нужна операция, — попыталась успокоиться Дарья. Инна все равно не поймет, они давно живут в разных измерениях. — Я поэтому и пришла работать в лицей.
— Я не могла дать тебе выше ставку, сама понимаешь. Но я следила, чтобы у тебя были постоянные доплаты и премии. И скидка у тебя для Марии самая большая. Если бы я могла, она бы и вовсе бесплатно училась. Но у тебя у первой бы тогда возникли вопросы, Даша. А я не готова была... Но сейчас, когда скрывать больше нечего, я хочу помочь твоей дочери.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Не нужно, — мотнула Дарья головой, — правда, нам ничего не нужно. И тест делать не нужно, она Шведова дочь, они глазами похожи. От вас у моей дочери ничего.
— А Топольский... — начала Волынская, но Дарья ее перебила.
— Не было там Топольского. Ваш Илья и Сергей его подставили. Спросите сына, он вам расскажет. А я доработаю до конца месяца и увольняюсь, заявление уже подписано директрисой.
— Зачем, Даша? — Инна Евгеньевна посмотрела с укоризной. — Ты можешь работать здесь столько, сколько посчитаешь нужным. Мы все равно перед тобой в долгу, даже если Машенька не наша...
— Нет, вы мне ничего не должны, — твердо сказала Даша, вставая. — А я ничего не должна вам. До свидания.
И вылетела из кабинета.
***
Долго собиралась с духом прежде чем войти в класс. Вряд ли обойдется без колкостей и насмешек. Но разве слова могут сделать хуже того, что уже случилось с Машей?
А она выдержит. В конце концов, это всего лишь дети. Жестокие, избалованные, но дети.
Вдохнула и вошла в класс. Прошла к столу, не глядя по сторонам, а затем все же заставила себя поднять голову и посмотреть им в глаза.
— Good morning, sit down, please*, — сказала на автомате. Но класс продолжал стоять.
— В чем дело? — обвела взглядом, внутренне сжавшись.
— Дарья Сергеевна, можно сказать... — заговорил, запинаясь, Анвар Мамаев, и она с удивлением посмотрела на парня.
— Конечно, Анвар. Говори.
— Мы хотели... Вы можете...
— Вы не думайте ничего такого, Дарья Сергеевна, — перебила его Лена Светлая. — Анвар хотел сказать, что мы не считаем, что вам нужно уходить.
— Ничего такого в той истории нет, — хмуро сказал татуированный качок Дима Ляшко. — Они подонки, это им стыдиться надо, а не вам.
— Дарья Сергеевна, не уходите, — всхлипнул кто-то из девчонок, девчачья половина класса как по команде захлюпала носами.
— Вы что, ребята, девочки, не надо, — растерянно оглядываясь пробормотала Дарья, а Анвар подошел и положил на стол пластиковую карту.
— Вот возьмите, — старательно насупливая брови, сказал он, — для Маши. Передайте, что это от нас. От всех.
— Что это? — кивнула она на карту.
— Деньги, — ответил за всех Дима. — Мы должны были в Италию поехать на зимних каникулах. Не надо нам Италия, мы у родителей попросили разрешения. Пусть эти деньги будут Маше на операцию. От нас.
— Что вы, ребята, не надо, — Дарья хотела, чтобы вышло строго. Но голос дрогнул, и она тоже всхлипнула. — Зачем?
Не выдержала, опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях.
Девочки с передних парт с плачем бросились ее обнимать. Парни отворачивались и громко сопели.
— Дарья Сергеевна, не уходите. Маша поправится, вот увидите.
— Спасибо, девочки, спасибо милые. Спасибо, ребята... — она не успевала отвечать.
Мажоры... Да какие они мажоры? Обычные дети. Как все. Как всегда. Как все люди. И от этого на душе становилось теплее. Легче.
*Доброе утро, садитесь, пожалуйста (англ)
Глава 31
Маша
С тех пор, как я пришла в себя, окружающий мир погружен в темноту. На моих глазах плотная повязка, которую нельзя снимать. Мне все время это повторяют, а зря, даже если бы я и хотела это сделать, у меня не хватит сил.
Врач говорит, она для того, чтобы не нагружать глаза, а мне кажется, он обманывает. Они все мне лгут, даже мама.
— Доченька, все будет хорошо, поверь, — твердит она, — ты обязательно будешь видеть. Тебе сделают операцию, мы вместе полетим в Гамбург. Твой па... Сергей Дементьевич уже выбрал клинику. Она лучшая! Главное, чтобы ты поправилась, окрепла и набралась сил.
