Нелл улыбнулась и сказала, вставая со стула:
– Я, пожалуй, пойду за ней. Она очень расстроена весь день, а вы ведь знаете, какая она! Когда она счастлива, то бывает весела как птичка, но в любой миг может пасть духом, и тогда с ней случается истерика.
– У меня не хватает терпения выносить эти вздорные выходки, – ответил он. – Беда в том, что она избалована до крайности и не терпит, когда ей перечат!
– О да! – ответила она. – Но вы же не хотите, чтобы она доплакалась до горячки.
– Чепуха! – раздраженно бросил он и хмуро добавил: – В любом случае я не хочу, чтобы она утомляла вас! Боюсь, что несколько недель нам придется терпеть ее дурное настроение. Пока Эллендейл не уехал, с этим ничего не поделаешь, но как вы смотрите, если я сниму дом в Брайтоне, чтобы не ехать домой в Мерион в конце сезона? Помните, как она рассердилась, когда я отказался повезти ее туда? Целую неделю смотрела на меня волком! Что ж! Приемы у Принни – не совсем то, что я бы выбрал для нее, но если бы эта поездка могла ее отвлечь!
– Может быть, она немного отвлечется, – ответила она. Потом подняла глаза и после минутного колебания добавила: – Только на это не следует надеяться. Я не хочу сердить вас, Кардросс, но, по-моему, вы не вполне понимаете. Вы надеетесь, что Летти забудет мистера Эллендейла, но это не так. Видите ли, она любит его!
– В ее-то возрасте! Что она в этом смыслит?
Она слегка покраснела и не без труда проговорила:
– Я ведь была не намного старше… когда вы сватались ко мне.
Он поглядел на нее так, будто она застала его врасплох. И ответил не сразу, как будто тщательно выбирая слова:
– Да, не намного, это правда, – сказал он.
Глава 10
Весь следующий день у нее было подавленное настроение, которое рассеялось, только когда они стали собираться в гости. Утро началось неудачно – с получения очередного напоминания от мадам Лаваль, которое повергло Нелл в такой горячечный ужас, что она, уже не заботясь о том, чтобы не надоедать Дайзарту, тут же подала ему домой письмо, умоляя либо сказать ей, что ей делать, либо взять для нее ссуду у приличного ростовщика.
Едва она отправила письмо, к ней вошла Марта с запиской от своей хозяйки. Как выяснилось, Летти плохо спала ночью, проснулась с зубной болью и просила избавить ее от необходимости сопровождать золовку на Норт-Одли-стрит, куда они собирались с утренним визитом к дамам Берри.
Нелл нашла страдалицу еще в постели, с припухшими глазами, но удивительно хорошенькой и без всяких признаков флюса. Это говорило о том, что, по крайней мере, никакого воспаления у нее нет; но когда Летти умирающим голосом заявила, что боль, наверное, пройдет, если она полежит в постели, Нелл стала решительно настаивать, чтобы она пошла к дантисту. Сопротивление Летти нисколько ее не удивило, ибо она и сама едва ли испытала бы восторг при необходимости удалить зуб; но когда Летти наконец согласилась пойти к врачу, но только вместе с Мартой, и потому Нелл не стоит откладывать визит на Норт-Одли-стрит, она начала подозревать, что зубная боль имеет какое-то отношение к этому визиту. Покойная леди Кардросс была подругой обеих сестер Берри, но ее дочь, не испытывавшая никакой благодарности за их заботу о ней, уже не знала, какой еще изобрести предлог, чтобы только не ходить к ним. Она говорила, что мисс Берри очень любопытна, а мисс Агнесс недобрая и для нее не было ничего скучнее, чем необходимость поехать в Литтл-Строберри и провести с ними целый день. А когда мисс Берри во время своего длительного визита к дамам Мерион со вздохом призналась, что вынуждена была сдать Литтл-Строберри в аренду, Летти так заметно просияла, что Нелл стало стыдно за нее и позже она сделала ей серьезный выговор за бессердечность и невежливость. Поэтому она внимательно посмотрела на страдающую красавицу и сказала, что сама отвезет ее к мистеру Тилтону. Будь она в менее угнетенном состоянии, она бы непременно расхохоталась при виде испепеляющего взгляда, брошенного Летти в ее сторону из-под длинных загнутых ресниц.
К счастью для Летти, которая так и тряслась от страха, когда наступил момент усесться в зловещее кресло мистера Тилтона, сей достойный доктор счел, что с ее зубами все в порядке. По его мнению, боль, которую она столь храбро терпела, была следствием нервного тика. Он прописал ей постельный режим и несколько капель лауданума в качестве успокаивающего средства; Нелл безжалостно заставила сопротивляющуюся золовку выполнить это предписание, в результате чего к четырем часам Летти заявила, что совершенно здорова, и начала наряжаться к вечернему приему. Она была в плохом настроении, но, к некоторому удивлению и к большому облегчению Нелл, после вчерашней вспышки ни разу не завела разговора о жестокости Кардросса. Казалось, она поняла, что его ничем не проймешь; и хотя опущенные уголки ее губ и печальный взгляд предвещали приступ дурного настроения, Нелл сочла, что это более терпимо, нежели те изнурительные и совершенно бесплодные разговоры, которые ей приходилось вести до этого момента.
Дайзарт не появился, но, поскольку слуга ушедшего на покой джентльмена, у которого он снимал дом, полагал, что тот уехал из города смотреть петушиные бои, это было совсем не удивительно. Нелл оставалось только надеяться, что он найдет время ответить на ее письмо, поскольку, если бы он решил сам приехать на Гросвенор-сквер на следующий день, он не застал бы ее дома. Они вместе с Летти собирались поехать в Остерли на праздник на открытом воздухе.
Но и утром письма тоже не было; и если бы не хозяйка праздника, чересчур обидчивая леди Джерси, Нелл отказалась бы от приглашения. Но этого нельзя было сделать, не нанеся серьезной обиды, ибо леди Джерси была ее гостьей на вечере игры в мушку и, конечно же, не поверит сказкам о внезапном нездоровье.
– Конечно нет! – согласилась Летти. – Тебе просто нельзя не ехать. Но мне-то это совсем не обязательно, у меня нет ни малейшего желания, и к тому же меня замучил этот ужасный тик. Я завяжу голову платком и останусь дома.
– С томиком проповедей Пейли, да? – воскликнула Нелл. – Как не стыдно, Летти! У тебя такой же тик, как у меня!
– Все равно меня не заставишь ходить в гости, когда я так страдаю! – покраснев, заявила Летти. – Я уверена, Кардросса бы вполне устроило, если бы я продолжала ходить по гостям, тогда он мог бы сказать, что, раз я так делаю, значит, он еще не разбил мне сердце; но этого удовольствия я ему не доставлю, так и скажи! Я не поеду!
– Послушай, Летти, ты должна поехать, – серьезно сказала Нелл. – Ты же не можешь допустить, чтобы твои дела стали предметом всеобщих сплетен! Вспомни, как ты разозлилась в воскресенье, когда леди Сефтон и леди Каупер пришли выведать, насколько правдивы слухи, которые до них доходят! Прошу тебя, дорогая, не выставляй свои чувства напоказ! Это так некрасиво!
