этаже было гораздо больше народу. И пробраться через гору трупов, было бы слишком тяжко. Коридор был весьма широким, народ слонялся туда-сюда, что затрудняло мне путь. Пришлось вернуться обратно, и, несмотря на все отвращение к людям в моей бывшей клетке, переодеться.
Костюм черного цвета, армейского типа, сел как влитой. А вот маску-шапку… пришлось одеть несмотря на отвратительный запах. Вот лучше бы Марта сделала не так чтобы я не чувствовал холода и жары, а чтобы запахи убирал… было бы более продуктивно.
Ну, это все лирика.
Мое появление, конечно же, не осталось незамеченным, но это были лишь любознательные взгляды. Никто из тех, кого я встречал, пока шёл в самую дальнюю комнату, не пытались меня остановить. Ровно до одного момента.
Из-за спины зазвучал грозный голос.
— Боец. Стоять.
Я не остановился, делая вид, что обращались не ко мне, но следом, на плечо выгрузилась рука, а далее, весьма сопутствующим жестом, меня развернули. Перед лицом…
«Сука.»
Передо мной стоял тот самый мужик в белом костюме, с уродскими усами и крысиными, глазами-бусинками. Который меня и пытался допросить насчет Кати Музы. Которую убил Орлов. Его господин, судя по всему.
Мужик меня рассмотрел со всех сторон, раза два ткнул в грудь и наконец, заговорил.
— Какого черта ты здесь делаешь? А?
— Обход… — протянул я.
— Какой нахер обход⁈ — его глаза налились кровью, — У тебя эмблема двойки. Повторяюсь, какого черта ты здесь делаешь?
— Так, меня, это… — замялся я, — Серега попросил.
— Какой еще Серега?
Твою мать. Влип так влип. Гадая про себя, чем чревато убить их всех, и получится ли после этого выбраться, я придумывал алиби на ходу. Подумал насчет цифры два, которая была на самом деле еле заметная, и начал косить под откровенного дурочка.
Промямлил, мол, тот хочет собственноручно впихнуть Воронцову в печенку, за некое событие с его сыном. И, кажется, угадал точку отправки.
Мужик расслабился, понимающе кивнул, но предупредил, мол, чтобы я далеко не совался. Увидит капитан, и голову мне сломает. А затем…
Ну что такое-то а… мне стоило отойти всего на пару шагов в сторону, когда тот меня вновь окликнул и попросил сопроводить его к клетке.
— Если это Сережа Петров, то я сам его пытать буду, — злобно прошипел он.
Не понимая и не желая понимать сути проблемы, я спокойно согласился, а вот дальше…
Стоило, только, нам спустится, дойти до камеры и заглянуть в нее, как я, ударом ноги в задницу, затолкнул этого выродка в клетку. Зашел следом и начал лупить его по мордасам. Бил сильно, больно и наверняка.
— Узнаешь меня? — я снял маску с лица, улыбаясь во все тридцать два зуба, — Что ты мне так про Катю говорил?
Череда ударов в лицо, заставило мужика откровенно рыдать. Он боялся меня. Он боялся сдохнуть. Мерзкий, отвратительный человек, которому не дано было жить и ходить на этой земле. Продажная тварь…
— Ответь мне, — когда он уже не мог встать, я присел рядом на корточки, склонился и схватил его за воротник, — Ты знал, что я не виноват?
Он смотрел на меня глазами, наполненными откровенным ужасом. И ответом был лишь кивок.
Следом, он умер.
Мне бы хотелось, чтобы эта тварь мучилась неделями. Собирая собственные кости по кусочкам, но на месть времени не было. Нужно было поторапливаться.
* * *
Вернулся на этаж без приключений. Прошел через таких же солдат, как и я, только сделал это, на сей раз, более качественно. Прикрыл рукой эмблему, как бы поправляя форму. И до комнаты Наташи, добрел быстро. Увы, дверь не поддавалась, а спустя пару минут, когда я уже был готов просто ее выбить, солдафон, нарисовавшийся за моей спиной, выдал базу.
Эта дверь закрыта на ключ. На какой-то специальный, хитрый, и туда ход только Орлову.
Я поинтересовался, а почему это, ведь комната принадлежала другому человеку, тот лишь пожал плечами. Мол, хочешь, сам у него спроси.
«Откуда ты знаешь, что комната была для другого человека?» — поинтересовалась Марта, когда я, уже с замирающим сердцем, поднимался на четвертый, последний этаж.
«Так, мертвец же сам сказал, что ее перевели в лучшие условия. Логично же?»
«Нет. Дим, вообще нелогично.»
Лестничный проем на четвёртый этаж встретил меня своей пустотой и темным коридором. Идя по нему, я сжимался от каждого скрипа паркета под моими ногами. Но никого здесь не было. Ни охраны, ни других людей.
Все двери, а их было немало, были закрыты. А изнутри не доносилось и шороха. И, где-то на комнате номер пятьдесят, я застыл. Дверь не была закрыта, а изнутри доносился свинячий смех, скрипучий голос и… по-моему, женские голоса. Через дверь было крайне сложно уловить энергетические нити, чтобы понять, кто там, поэтому я просто распахнул дверь и шагнул в комнату.
Попал в самую обычную спальню. Ну, не совсем обычную, весьма шикарную и с огромной кроватью, под стиль турецкий, без ножек, на одном матрасе. И как раз на этом матрасе, восседал полностью голый, пухлый горбун, с уродским выражением лица, с жёлтыми очками на носу. А по обе стороны от него лежали и хихикали… ну, по-моему, проститутки. Уж явно неблагородные девы.
— Что пришел, — недовольно буркнул он, — Я же сказал, никаких обходов.
— Доложить. — холодно произнес я.
— Срал я на твои доклады, идиот, — прошипел он, недовольно прикрывая свое достоинство, — Пшел вон!
Я замер, улыбнулся сквозь маску и начал медленно стягивать ее. Как только Орлов увидел мое лицо, было, дернулся в сторону, чтобы ухватиться за трость. Но порыв ветра убрал артефакт подальше.
А вот потом…
Обе проститутки, сдохли прямо в постели. Энергия была высосана досуха. Орлов же, медленно соображая и поворачивая голову, то влево, то вправо, не сразу понял, что они мертвы. Заверещал.
— Где ключ, ублюдок? — спросил я, делая первый шаг вперед.
Он сжался, попытался кинуть в меня сгусток черной энергии, который тут же, растаял в его руке.
— Как…
— Молча, — улыбнулся я, и со следующим шагом, опустошил его запас маны ровно наполовину.
Со следующим шагом еще на столько же, оставляя лишь крупицу, чтобы он двигался.
— Где ключ от комнаты, где моя Наташа? — злобно прошипел, присаживаясь на корточки, около обессиленного выродка, — М?
Он глазами показал на халат, лежащий у окна, и это было последним его движением.
Грязно, мерзко, но я позволил себе заломить его голову в сторону и впиться в шею зубами. Но в этот раз испитие было странным. А в момент, когда заговорила Марта, перед глазами построились картины.
Сложилось впечатление, словно я смотрел маленькие видео отрывки из жизни Орлова. А если быть точнее, сегодняшние картинки. Там и я был, и Алексей Вольфович, ныне, Юра Прудников. Там был Укупник, который кричал Орлову: «пошел вон, грязное животное». Там была Наташа, которая назвала его выродком и…
Высокий мужчина, со шляпой на голове и длиннющей бородой.
— Господин, у них собрание в одиннадцать вечера, — поклонился как бы я, — Там будут все, кроме Воронцова.
— За ним я приду после того, как сожгу все дотла.
— А как же юноша?
— Алексей?
— Да… он полезен.
— Он пешка, которая сгорит вместе с остальными магами. Надо будет, завербую новых.
Меня выкинуло из этого потока, как только была допита последняя капля. Озираясь по сторонам, выхватил ключ из халата. Натянул маску и побежал обратно, гоняя мысли.
«Если Юра там… сука, его нужно спасти. Место… где собрание? Где оно может быть?»
Глава 25
Наташа долго не выбиралась из моих объятий. Пожалуй, я до момента, пока не коснулся её, не верил в то, что могу ее потерять. Мне было крайне тяжело. Слишком. И душевно, и физически, но несмотря на все это, я все же смог отняться от любимой, щедро ее поцеловать, и, наконец, запереть дверь.
Ибо дальше, нам предстояло выбраться отсюда.
Коротко пересказал все, что произошло за последние пару часов. Удивления не было, была лишь гордость и скромное опасение насчет моего последнего «испития». Все же, что-то в ней откликается, когда я рядом со мной. И это не только мысли о любви, это ее артефакт внутри, который чувствует неладное.
— Не бойся, —
