class="p1">А затем он едва не подавился. Судя по шагам, в квартиру вошло несколько человек. Один из них что-то негромко произнес.
Маша ответила резким высоким голосом нечто непроизносимое при детях. В ответ на Машин сленг (или, проще говоря, матерщинные ругательства) началась возня. По всем признакам, в прихожей разворачивалась драка.
Дмитрий Сергеевич, непонятно зачем схватив чашку с выпитым наполовину кофе, помчался на помощь. Увиденное подтвердило худшие предчувствия. Трое мужчин в одинаковых плащах и шляпах по-хозяйски расположились в прихожей. Двое из них прижали к стене Машу и не давали ей кричать, зажимая рот, а третий примеривался, как ему поаккуратнее и бесшумнее попасть в квартиру и не потревожить его, Романова.
Их можно было бы причислить к бандитам, но некие черты, которые способны выделить все грамотные люди в любом государстве, говорили о принадлежности к английской секретной службе, к какой, Романов с горяча забыл.
Наглое вторжение возмутило Дмитрия Сергеевича до бешенства. Он плеснул в лицо оказавшемуся на его пути третьему горячий кофе.
Третий с воем сложился, схватившись за лицо. Просто удивительно, каким горячим оказался напиток. Дмитрий Сергеевич даже пожалел юношу (тот был явно моложе). А затем его кулак с хрустом вошел в подбородок одному из издевавшихся над Машей. Сволочи, нашли возможность заворачивать руки слабой женщине!
Дмитрий Сергеевич не зря не причислял себя до конца к слабой интеллигенции. Уж его удар точно не был из разряда легких пощечин, раздаваемых хрестоматийными истериками в интеллигентных костюмах. Крепкий удар буквально срубил английского фээсбешника (пусть будет так), второй успел повернуться и даже встать в защитную позу. Это его не спасло. Как говорится, «крепкий мужицкий кулак» пробил его защиту и врезался в лицо. Фээсбешник упал.
Позади послышался шум. Романов плюнул на кулак и стал разворачиваться, чтобы врезать облитому кофе. Победа его опьянила и излишне расслабила. Пока он картинно разворачивался, пришедший после «угощения» кофе фээсбешник коротко ударил в лицо. А когда Романов упал, то наклонился к нему и пшикнул из баллончика. Это был какой-то снотворный газ. Во всяком случае, Романов почувствовал, что теряет сознание и успел только вскрикнуть…
Дмитрий Сергеевич очнулся от того, что кто-то поднес к его носу ватку с нашатырным спиртом. Он задергал головой и открыл глаза. Это была явно не квартира Маши. Увидев, что он очнулся, двое крепышей в белых халатах, к которым меньше всего хотелось привязывать слово медбрат или санитар, не церемонясь с Романовым, подняли его с кушетки и опустили в кресло.
Третий — мужчина примерно возраста Романова, с приличными залысинами, гораздо ниже ростом, удовлетворенно кивнул и коротко отпустил людей в белом.
Потом лысый опустился в кресло напротив, коротко отдернув брюки синего костюма-тройки, и с любопытством посмотрел на Романова.
— Ай-яй-яй, — укоризненно произнес он по-русски практически без акцента, — что же это вы, культурный человек, высокопоставленный чиновник — дипломат, а опустились до нападения на добропорядочных граждан Великобритании. И едва их не забили. Наверняка, еще бы ногами пинали, если бы вас не остановили. Как вы похожи на свою страну — агрессивный без меры и причин, жесткий и наглый.
Он замолчал, ожидая реакции.
— Что же это вы, секретные службы, так одинаково работаете? — устало ответил вопросом на вопрос Дмитрий Сергеевич. — Неспровоцированное насилие, защитная реакция. Придумали бы новое что-нибудь. Вот и у нас ФСБ постоянно указует — в мерах самозащиты, по случаю неспровоцированной агрессии…
— А что, например, вам не понравилось? — заинтересованно спросил лысый английский чекист.
— Дерутся ваши плохо, — буркнул Романов. — Трое против одного, а без спецсредств не справились.
У него опять закружилась голова. Чем же его так подкосили в прихожей Маши? Или, — он осторожно прощупал кровоподтек на лице, — это следствие удара. Сволочь, мог бы и послабее врезать.
— Мы можем наладить с вами сотрудничество, — вкрадчиво сказал лысый, — ведь вы же человек западной ориентации. И распространение благ западной цивилизации должно входить в круг ваших жизненных задач. А на действия группы захвата не обращайте внимания. Мы компенсируем вам ваши издержки. И вашей подруге тоже.
Дмитрий Сергеевич усмехнулся. Нет, человек он, прежде всего, ориентации мужской. И покупать его, как дешевую проститутку, не стоит.
Он подумал и выложил сложнейшее ругательство, в котором соединил предков данного англичанина, нахождение туманного Альбиона, античных и средневековых западных героев и различные мужские и женские гениталии Гомо Сапиенс и других млекопитающих.
Лысый, хорошо знающий русский язык — уж не выходец ли из России — явно обиделся. Он поднялся и буркнув: «Сидите пока», вышел из комнаты.
Может, это было к лучшему. Некоторое время Романов сидел, борясь с тошнотой и сонливостью. Затем, когда ему стало легче, открыл глаза.
Где, кстати, он оказался?
Комната, в которую его внесли, явно была не тюремной камерой. Незарешеченные окна, мебель скорее гостиничного, чем тюремного типа. Но и к обычным жилым помещениям комнату не отнести — слишком маленькие окна и, похоже, металлические двери. В общем, он находится в здании секретной службы, как ее там… Он попытался вспомнить и опять не смог.
Откуда-то из-за дверей послышались шаги несколько человек. Дверь с лязгом открылась — стальная! — вошло двое — прежний лысый и пожилой человек в очках, явно начальник. Впрочем, судя по костюму и по повадкам, не самый высокий, но все-таки…
— Господин Романов, — заговорил он по-английски, — у меня мало времени. Или мы с вами начинаем дружить или мы передаем вас в руки судебных органов за драку с сотрудниками Интеледженс Сервис, находящихся при исполнении служебных обязанностей в условиях почти военного времени. А правосудие у нас весьма суровое. Особенно учитывая, что судить вас будет военный трибунал.
Дмитрий Сергеевич посмотрел на лысого и попросил его:
— Послушайте, вы наверняка все записываете на комп, воспроизведите своему начальнику мое ругательство. Я, думаю, на английском есть аналоги.
Лысый, подавшийся вперед в ожидании капитуляции, поперхнулся и перевел на английский просьбу русского.
Очкастый посуровел, но попытался найти консенсус. То, что он начал говорить, Романов охарактеризовал как идеологическую обработку с элементами подготовки шпика. Когда он ожидал от Стюарта вербовки, он оценивал методику английских спецслужб куда выше.
Плохо же они его ценят. Он закрыл глаза и уже почти не обращал внимания на слова очкастого, которого носило из стороны в сторону. То он льстил, называя его лидером единственно настоящей демократической оппозиции в России, то стращал и пугал. Смешной. Вот в России в ФСБ, те да. Двумя словами так
