желая отказываться от идеи рано или поздно выйти из-под его опеки.
Мы не столько боялись за себя, сколько за малыша Бэлли. Он рос кротким, как овечка, и обожал вечно подвыпившего отца. Пока цирк переезжал из одного города в другой, мы росли, Бэлли рос, отец продолжал строить планы и спиваться. Но отец слышал все разговоры за своей спиной и не был согласен терять все то, что имел. Номер и дополнительные деньги за счет наших ночных набегов. Поэтому, когда Бэлли подрос достаточно, чтобы выглядеть на сцене очаровательным помощником, он загрузил свой реквизит, детей и поехал на покорение «новых горизонтов».
Мы достаточно долго колесили по различным городам и выступали на концертных площадках увеселительных заведений. Нам исполнилось по двадцать и у одного из нас уже были документы, но мы ждали, когда Бэлли исполнится шестнадцать и отец оформит ему самостоятельные документы, а не вкладыш в свой паспорт. Мы бы забрали братика и ушли куда-нибудь, возможно даже к родне, хотя вряд ли, там бы нас отец в первую очередь искал. Сделали бы свой номер, мы уже даже потихоньку тренировались. Воздушные эквилибристы! Это было бы красиво и реквизита минимум… Но однажды вернувшись под утро с очередными трофеями, мы обнаружили пустой рыдван. Отец и братишка пропали.
Мы волновались, но опрос случайных соседей ничего не дал. Никто ничего не видел, а камеры наблюдения у мотеля показали, что отец вызвал такси и куда-то уехал вместе с Бэлли. Отец вернулся на третий день, когда мы пробежались по всем моргам, больницам и ветеринарным клиникам. У пьяного вусмерть отца обнаружилась приличная пачка денег и нам пришлось потратить много сил, чтобы привести его в чувство и добиться связных ответов.
Оказывается, эта сволочь по ночам уезжала в притон играть в карты. А Бэлли брал для отвода глаз. Чтобы все смотрели на него, а не на то, как отец карты передергивает. Но в этот раз отцу не повезло, а вернее, Бэлли. За столом оказался более ушлый картежник, чем он сам. Он просек отца и сам развел его на деньги. На большие деньги, а когда выяснилось, что денег у него нет, потребовал в залог оставить Бэлли. Отец повозмущался, но потом решил, что сможет отыграться. Он назначил за Бэлли цену и выставил его на кон. Вначале он выиграл, а потом проигрался, но потом опять поднялся…
Так они играли почти сутки, пили, закусывали, а потом опять играли. Отец уверял, что ему фартило, но в итоге его выставили из дома с деньгами, и отец еще сутки пил, а потом проспался и пришел домой. А тут мы такие неласковые… То, что он пришел в рыдван без Бэлли, он вспомнил, только когда мы его ножичками стали тыкать для протрезвления. А потом мы долго допытывались, где именно находится тот притон, где он играл. Он, конечно, вспомнил в итоге…
Близнецы замолкли и сжали четыре руки в один общий кулак, переживая по-новому все происходящее. Их никто не торопил. Все уже догадывались, что именно произошло с их братом, но надо было, чтобы история была рассказана до конца. Братья помолчали немного и, собравшись с силами, расцепили пальцы и сели на кресле, всем своим видом пытаясь доказать, что им не больно.
- Мы знаем такие дома, - братья опять говорили по очереди, - мы не раз бывали в них с отцом. Такие притоны незаметны с улицы и вывески у них нет. Чтобы попасть туда, надо точно знать, что именно ты ищешь, а порой, и условный стук или слово. Это не то, чтобы для богатеев каких, но у ублюдков, что там обитают, как правило, полно деньжат в карманах. Поэтому такие дома можно вычислить по охране на входе и прочим приметам. Главное, знать, как туда попасть…
Но в этот раз нам не требовалось официальное приглашение, и поэтому мы пролезли в кошачью дверку с черного хода. На улице ночь приближалась к рассвету, и поэтому в доме было тихо. Только на втором этаже горел свет. Мы вначале связали охранника и кого-то из работников, кто так не вовремя зашел на шум. А потом отправились на розыски брата. На первом этаже двое играли в карты и пили, а вот на втором этаже голый альфа дрых на смятой кровати. В комнате пахло братиком, но только его самого не было видно. Альфа был крупный, но запах брата был явный и мы рискнули зайти.
На кровати были пятна крови и спермы, а в ванной наш маленький братик сидел в ванне с перерезанными венами. Он был еще живой. Белый, с синяками под запавшими глазами, он сказал, что ему стыдно, что он грязный и ему холодно… Он умер от потери крови у нас на руках, и мы не успели бы его довезти… надо было быстрее разыскать этот проклятый дом… или хотя бы быстрее найти нашего малыша… Но что теперь говорить…
Мы убили того альфу, а потом спустились и убили тех двоих в гостиной. Они тоже были виноваты в том, что случилось. А потом убили охранника, потому что он охранял не тех… потому что не вступился… А потом принесли из рыдвана пару шашек взрывчатки. Мы ее возили с собой на всякий случай. Засунули ее в духовку, открыли газ и все двери в доме. А потом зажгли свечу на столе и, подхватив тело брата, вышли из дома. Мы долго ждали взрыва. Думали уже, что ничего не получилось, а потом рвануло, знатно так… у соседних домов окна повылетали, на самом доме крышу снесло, как крышку с кастрюли!! Ну там крик, вопли, пыль столбом, а мы потихоньку уехали.
Мы отправились за город искать тихое и красивое место, чтобы похоронить малыша… Пока искали, пока хоронили, потом просто сидели и думали, что делать дальше… Отца кастрировали сгоряча. Он всегда думал не тем местом, что для этого создано… И мы как-то совершенно забыли о том бете-работнике, что попался нам вместе с охранником. Когда мы охраннику горло перерезали, беты не видели, да и голова была занята другим. А сученыш, оказывается, сбежал и доложился кому надо. И за нами началась настоящая охота.
Мы бросили рыдван, угнали машину, погоняли по городу и пригороду, а потом еще полиция подключилась, и мы, бросив машину, попытались слинять на своих двоих, но нас загнали бы, как зайцев… Но тут мы увидели армейский баннер, про второй шанс и прочее. Ну, мы рванули туда,
