ж вроде как его шалвка!
Ада попыталась двинуть руками, и локтем ударилась об кобуру под его пиджаком. Он просто вынес ее из коридора. Втолкнул за незнакомую дверь.
— Я не имею никаких отношений с Романовым!
Щелкнул замок. Когда-то, в другой жизни, вот такой щелчок взволновал Аду. Когда-то, целую вечность назад, Романов вот так же закрыл дверь своего кабинета. Когда-то он впервые прикоснулся к ней. Когда-то от этого звука, тогда еще не осознанно, но была счастлива.
Сейчас этот звук означал нечто совсем другое. Более страшное. Более темное и жестокое. Сердце уже не билось. Оно замерло. Спряталось где-то в районе колен. И дрожало. И эта нервная дрожь порождала предчувствие боли.
— Вы же взрослый и серьезный человек, Анатолий…
— Я мужик. И давненько хотел с тобой поближе познакомиться. — он медленно расстегивал пиджак. Чтобы скинуть его с плеч. Поверх рубашки наплечная портупея. Стянул ее. И положил на столик. Комната оказалась небольшим залом. По кругу кожаные диванчики. Бильярдный стол. Во всю стену барная стойка. Из колонок в стене звучала музыка. Да если она даже будет вопить во все горло, здесь ее никто не услышит. Здесь специально делают комнаты для вот таких вот вип посетителей. С хорошей звукоизоляцией. Да и там, в главном зале очень громко играет музыка. Гости даже не представляют, что может такое происходить под их носом! Да и вряд ли вообще такой случай кого-то мог бы тронуть. Видели же, что он почти выволок ее из зала. И Никто… Романов.
Ада прошлась вспотевшими ладонями по юбке. Она пятилась. И да, ей было страшно. Клатч выпал из рук еще в коридоре. А значит телефон не под рукой. Никто ее не станет искать. Леонтьева одна знает. Нет. Романов тоже видел. Захар не позволит с ней ничему такому случиться.
Сейчас, глядя в эти пустые черные дыры-глаза, Ада слишком отчетливо поняла так многое! Она слишком долго закрывала глаза на всю грязь, что крутилась вокруг. Думала, что достаточно просто самой не делать гадостей и жить спокойно. Только не учла одного, болото в любом случае затянет в свою трясину рано или поздно! Только сейчас она начинала во всех красках осознавать злобу и ненависть Леонтьевой! И ее собственная, якобы чистота, и тот случай насилия в этот момент окончательно утратили свое воздействие и смысл. Так не важно все это вот сейчас, перед лицом этого человека, больше похожего на нечто звериное и опасное. А ведь когда-то опасным она считала Романова. И. что греха таить, винила его в том, что с ней случилось! Но не Романов виноват. Не он! А вот такие злобные, низкие и бессовестные люди, окончательно утратившие в себе все человеческое. Для Карпова происходящее сейчас норма жизни. Для Ады грубейшее насилие и предчувствие катастрофы.
— Послушайте, я не собираюсь легко сдаваться на волю ваших извращенных желаний! — выставила руки вперед, пытаясь отгородиться. Нервно улыбнулась и вздернула голову, — Анатолий! Просто скажите, как мы могли бы договориться!
— Раздевайся. Сама. Пока я добрый. Иначе, домой голая пойдешь. Я все твои шмотки в клочья изорву. Так чего ты там говоришь, хотела? А, да! Твоя дочурка. Сначала хотел ее попользовать! А что? Она не понимает слов! Так что выбирай ты или она! Мне то знаешь ли по х. ю кого на члене вертеть!
— Не смей мою дочь трогать. Даже имя ее произносить!
— Так и не тронул. Пока. Раздевайся. — в его облике или голосе уже не было игры. Лишь откровенная голая похоть. Ада попыталась обогнуть его и подбежать к двери. Но Карпов ухватил ее за юбку. Дернул ткань. Послышался треск. А в следующий момент тяжелая рука опустилась ей на затылок. Она полетела на пол. В глазах потемнело. — Слушай сюда, пупсенок! Я так и быть, не трону дочурку! Но Артема она оставит! Поняла? А раз дочку не трону за моральный ущерб расплатишься ты!
Он перевернул ее на полу, лицом вниз. Сорвал под юбкой трусики.
— Ну давай, кукла! Задницу подними кверху! — его грубая рука уже исследовала ее промежность. Сорвал трусики и бросил в сторону. Пальцем пытаясь проникнуть внутрь ее тела.
Ада завизжала, что было сил и начала махать руками и ногами! Столько внутри ярости зародилось! От боли! От бессилия! Извернулась и умудрилась коленом ему в пах заехать! Карпов даже не сдвинулся. Вот тут она перевернулась уже на спину и со всего маху ладонями треснула ему по ушам! Ее учили этому приему. И она точно тогда не знала, как сильно ей это поможет!
Дверь комнаты открылась. Влетел Романов! Глаза словно сейчас из орбит вылетят! Он разбежался, и плашмя упал на Карпова. Так что они покатились по полу!
Ада сразу же ухватила кобуру с пистолетом, чтобы не дай бог, она в руках Карпова не оказалась.
Бывали когда-нибудь на боях без правил? В этот самый миг перед лицом Ады разыгрался именно такой турнир. Страшное, кровавое побоище. Ни Карпов, ни Романов не собирались сдаваться. И да, это был бой насмерть. Ада бросилась между ними. И чуть не получила хорошего пинка. Ее оттащила Леонтьева.
— Совсем дура, Самойлова! Они убьют тебя! — и что удивительно, Паулина обняла Аду. Обняла и заплакала. — не лезь. Охранники уже бегут. Этих двоих так просто не разнять. Адушка прости меня! Прости!
Ада не могла говорить. Ее душили рыдания. От пережитого. От того, что ее Романов сейчас весь в крови.
Их на самом деле разняли два здоровяка. Скрутили. Романов выпрямился, снял свой изрядно помятый пиджак и накинул на плечи Ады. Повернулся к охранникам. — Ментов я уже вызвал! С этого, указал на Карпова, — глаз не спускать!
Карпов не собирался так просто сдаваться. Он, как щенков смахнул прочь двух охранников и сунул им свое удостоверение. Романов понимал, что никто не пойдет на перекос подполковнику полиции. Он рванулся чтобы снова устроить схватку, но между ними встала Ада. Широко расставила руки.
— Нет. Продолжения не будет. — повернулась к ФсБэшнику, — я не оставлю все так просто. И не боюсь вас. Напишу завление о нападении.
— Ты мне тут сказки не рассказывай! Вы оба будете молчать в тряпочку! А напишете, вместе отправимся туда, откуда нет выхода. — он направился к выходу. Охранники за ним. Обернулся:
— Мы еще встретимся, кнопа. И тогда пощады не будет. — хлопнул дверью так, что охранники остались в комнате. Романов посмотрел на них: — Все в порядке. Спасибо за помощь. С ним позже другие люди разберутся. — двое вышли молча.
Леонтьева посмотрела на Аду
