нужны документы на машину, так хрен им, так и передайте. Они машину забрали, обещали, что заявления не будет, а сами…А розыском меня пугать не надо. Я сейчас выйду с переговорного, на каботажник сяду и ищите меня по всем поселкам, от Певека до Находки, за всю жизнь не найдете.
— Подожди, Сергей. Я тебе даю честное слово впервые слышу о каком-то заявлении и никакого Славу и Леву я не знаю. Ты расскажи, как у тебя машину отжали, и все, для затравки нашего разговора. А убежать ты, сам же говоришь, всегда успеешь.
— Хорошо. Слушайте. Я в Городе с девушкой встречался, Татьяна зовут, Ефремова. Она в институте энергетики работает. И вот однажды…
— Подожди, Сергей. Нам твоя бабушка сказала, что девушку твою зовут Люся…
— С Люсей мы расстались, восьмое марта отмечали, поругались с ней, она ушла. А ко мне Таня подошла. Ну короче, у нас с Таней закрутилось, я к ней переехал. А бабке я говорить не стал, ей Люська почему-то понравилась, хотя она ее ни разу не видела. Каждый день мне выговаривала, что надо срочно на Люсе женится, ей внуков нарожать, чтобы она помереть спокойно могла. Ну короче, весь этот бред…
— Хорошо, с этим разобрались. А дальше что?
— Потом ко мне подошли ребята и сказали, что я Люську изнасиловал, и поэтому должен на ней женится. А в залог они машину у меня заберут. И если я в течении недели заявление в ЗАГС не подам, то она меня за изнасилование посадит.
— О как! А себя ребята то назвали? И вообще, их сколько было?
— Четверо. Один Слава, второй Лев, еще двое не назывались. Да вообще, там все быстро происходило. Мне два раза ударили по морде, сзади пнули, ключи с документами отобрали на машину, и права мои тоже.
— И о чем ребята говорили?
— Да я вообще, кроме «в натуре» и «Отвечаешь?» ничего не помню. Там разговор какой-то был сумбурный, я половины слов не понял. Только орут «Отвечаешь?» и пальцами перед лицом машут.
— Понятно. То есть резюмируем. Ты в марте, восьмого числа, расстался с Люсей, которая работает в энергетическом институте, чтобы тут же, в этот же вечер, начать встречаться с Таней. Кстати, как Люсина фамилия?
— Люся Кузнецова, Таня Ефремова.
— После восьмого марта ты с Люсей не встречался?
— Встречался, один раз. Мы с Таней встретится договорились в центре, а Люська ее как-то выследила и начала орать, потом в драку полезла.
— Понятно. Но в интимной обстановке не встречался?
— Нет, конечно. После того, что было? Люська конечно интересная, но очень душная. И все время деньги с меня тянула…
— Нет, ну а как ты хотел? Кто девушку танцует…
— Я все понимаю, но тормоза какие-то должны у человека быть? А ей все мало, мало…
— Ладно, я понял, и ты встречался с Таней. А потом к тебе подошли…
— Ну да, в мае, во дворе дома. Я как раз машину припарковал, и возле подъезда меня прихватили. Я, когда от них вырвался, то сразу в Аэропорт уехал, сутки там просидел, а потом на самолет билет взял и во Владик улетел.
— И зачем ты сбежал так быстро? Тебе же неделю дали на подачу заявления?
— Да там двое, которых я по именам не знаю… мне кажется они зверели потихоньку, в раж входили. Их тот, который братом Люськи — Славой назвался, он в конце только и знал, что их от меня оттаскивать. Мне кажется, что они ко мне на следующий день бы приехали, или забрать у меня, что осталось, либо по новой избить. А скорее всего, и то и другое. Славе надо было, чтобы я заявление в ЗАГС с Люськой подал, и машина моя ему понравилась. А эти двое — просто какие-то звери, им больше всего нравилось меня бить, и чтобы я, при этом, унижался. Я просто испугался.
— Понял тебя. А подскажи пожалуйста, когда это было?
— После «майских». Я не помню, когда, но до пятнадцатого числа.
— Все, я тебя понял. Давай так. Ты, обязательно, вот просто обязательно должен сегодня, я не знаю просто, сколько у вас там времени сейчас, прийти в городское управление МВД города Находки, и в уголовном розыске найти старшего лейтенанта Смирнова и написать у него заявление, где все вот то, что ты мне рассказал, изложить. Если Смирнова не будет на месте, то тогда обратись в дежурную часть. Только не уходи никуда, если будут тянуть с приемом заявления, в Новосибирск отправлять или на завтра ориентировать, не соглашайся. Скажи, что по этому заявлению наш генерал завтра будет звонить их генералу. И, чтобы ориентировку по твоему заявлению отправили в Дорожный РОВД Города. Запомнил? Записал? Молодец. И рассказывай все и подробно. Хорошо. И, где-то через недельку, мне перезвони, я тебе расскажу, как дела по твоему заявлению. И, самое главное — если тебе будет кто-то звонить или спрашивать про машину рассказывай, как есть — машину отобрали, документы с ключами тоже. Опасался за свою жизнь, так как считал, что угрозы напавших на тебя незнакомых лиц ты воспринимал как реальные. Заявление сразу не подал в милицию, так как напавшие сказали, что это бесполезно, так как у них хорошие связи. Ты с Татьяной то связь потерял после этого?
— Нет, я ей звоню периодически. Она в сентябре в отпуск обещала ко мне приехать, тут осенью очень красиво.
— Понятно. Тогда дай мне телефон Татьяны.
— Зачем? — в голосе моего собеседника опять, как в начале разговора, появился страх.
— Серега, ты что там напрягся? Мне насчет Люси надо информацию получить, а через Таню будет быстрее. В конце концов, ты же сам сказал, где Таня с Люсей работают…
— Да, только Таня уволилась оттуда, ее Люська затравила, всем на работе рассказывала, что она у Люськи жениха увела.
— Понятно. Ну тогда, неверное, мне Танин телефон и не нужен…
— Да ладно, записывайте. — Сергей продиктовал шесть цифр телефонного номера, после чего я еще раз наказал ему пойти и написать подробное заявление в милиции, и мы, наконец, распрощались.
Сразу после телефонного разговора с Сергеем я вызвал к себе, измученного неизвестностью, Руслана.
— Короче, брат, у нас с тобой получается следующее. Сергей сегодня-завтра пойдет в милицию, напишет заявление, что его били, забрали документы, деньги, ключи от машины и, соответственно, саму машину. Били, угрожали, требовали жениться на, якобы изнасилованной им женщине. Он поэтому и убежал. С женщиной он расстался восьмого марта, а пришли к нему через два месяца. Вот такие вот дела.
— Нам то что делать?
— Насчет денег, я считаю — не платить. Но тут ваше личное должно быть решение, я тут за вашу семью решать не
