— Дело-то не в личных выгодах или похотях. Брату Квентину в ночи явился ангел Господень. Он-то и оговорил условия миссии.
— А, раз так, то конечно.
Кто попрёт супротив слова Господнего ангела?
9
Что за миссия Квентину предлагалась, и куда пропал артефакт из рук исполнителя, оставалось выяснить уже у него самого. Честер замолчал, потому что пришли. К ней, к исправительной яме.
Круглая, метров семи в диаметре, метров трёх в глубину, грунтовая яма-колодец. В центре столб, на нём длинная цепь, на цепи же — провинившийся брат. Юный довольно, может, на год младше Кая, яркий брюнет со смазливой внешностью, но не в таком положении, чтобы красоваться. В соответствии с особенностью климата Нового Зеона, бедняга стоит по щиколотки во влажной вязкой грязи пронзительно чёрного цвета. Там противненько, но после Грибного леса Каю не привыкать.
У исправительной ямы дежурил страж. Всё такой же, как Дик, и Джек, и Саймон, и Рик, и Уолтер — обезличенный, стриженный наголо. Кроткий, но и опасный.
— Я могу спуститься, чтобы поговорить с отбывающим наказание? — спросил у него Кай.
Чем выкрикивать сверху свои вопросы, лучше поговорить там, внизу, как бы на равных. Ну подумаешь, ноги запачкаются.
— Да, конечно, — ответил за стража брат Честер. И пояснил. — По приказу верховного бишопа Амоса. — Чем и развеял сомнения стража-надзирателя. Тот и принёс лестницу для Кая.
Пока Кай спускался, страж произнёс:
— Можно не опасаться. Он нынче не буйный.
А что, мог быть буйным? Кай под иным углом поглядел на ошейник с тяжёлой цепью. Неужели, это не простой элемент унижения, придаваемый к позорному столбу в силу средневековых традиций, а — страховка от буйства Квентина? То есть, его, Кая, страховка.
Он пытливо взглянул в лицо сидящего на цепи красавца. В глазах Квентина словно бы растеклась мгла. Никакого надёжного смысла. Состоится ли диалог?
Кай спустился, заставил себя подойти на расстояние, требуемое беседой. Чай, пред ним не дикий цепной хищник, а человек, попавший в беду. Потерял артефакт — подумаешь!
Ладно, пора начинать. Не допрос начинать — опрос.
— Добрый день, брат Квентин…
Да уж, у Квентина выдался добрый-предобрый денёк…
— …Я Михаель Эссенхельд. В Новом Зеоне меня зовут брат Майк.
Что в глазах — всё такая же мгла бессмысленности? Нет, огонёк зажёгся. Даже ярче достаточного… Как бы не адский выдался огонёк!
Впрочем, что это Кай себе думает? Неужели так повлияли средневековые атрибуты?
— Я ждал тебя, — хрипло прокаркал Квентин, — мне было видение!
Вот как, видение? То же самое, или уже второе? Стоило бы парой вводных вопросов прощупать вменяемость парня у столба, но Кай подумал, что может его спровоцировать. А он-то сейчас в зоне досягаемости безумца.
Ладно, оценивать состояние человека в яме будем немного позже. Тему видений в особенности стоит отложить на потом. А сейчас — всё по делу. Кая с подачи верховного бишопа интересует артефакт под условным именем «концентратор». Вот ему и следует посвятить интервью.
Жаль, что и эта тема — в самом очаге конфликта, но уж её-то никак не задеть попросту не получится.
— Я пришёл к вам, брат Квентин, так как надеялся обследовать «концентратор»…
Ожидал услышать в ответ леденящий вопль, не щадящий ничьих перепонок. Нет, не так всё запущено. Сдержанные рыдания.
— Я потерял браслет, — жаловался Квентин, — ибо меня подставили!
— Кто подставил?
— Жуткая ведьма Содома! Имя ей Мэри Бастинда Сью, но главное имя — Бастинда!
Ладно, в этой-то части своих представлений бедняга пока ничуть не отрывается от реальности. Начальницу посёлка Свободный Содом именно так и зовут, а уж личные её качества неописуемы без жёстких метафор.
— Чем подставила ведьма тебя?
— Грехом, поганым грехом!
— Что за грех?
— У неё между ног магнит! Жуткий опасный магнит, он сбивал настройки моего «концентратора»…
— Ты сказал, «магнит». Ведьма носит какое-нибудь устройство? Может, ксеноартефакт?.. — Кай уже подсказывал безумцу какую-то ерунду. Да чего не ляпнешь в ответ на квентиновы бредни!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И, похоже, его самого захватила стихия магнита в междуножии жуткой ведьмы. Этакая впечатлительность до добра не доводит, а в Новом Зеоне — так и подавно. То-то Свободный Содом вовсю на ней спекулирует!
Квентин не дал себя сбить со стези эротического экстаза:
— Да сама она артефакт! Ясно, какой магнит: влажный, хлюпающий, пахучий… Я не смог противостоять! Я хотел, но не мог, даже с «концентратором»! Это было сильней меня, это было сущим кошмаром! Я нырял к ней в магнит тысячу раз за ночь! Ведьма была ненасытна, и она меня подчинила! Я насилу сбежал, она пользовалась мной две недели! Я оставил в залог «концентратор», я иначе не мог, она бы меня не выпустила! Измочаленный жалкий, я бежал из Содома в Зеон! Я не выполнил свою миссию и потерял «концентратор»…
— Ну а миссия-то в чём состояла?
— Как, я не сказал? Подчинить ведьму!
Что ж, благородная миссия, нечего сказать. А уж амбициозная!
10
Ладно, характер миссии уточнили. Почему-то в этот момент Каю показалось, что беседу пора сворачивать. Ведь не потому, что пришёл к её логической цели. К панике пришёл, к нарастающей, рвущейся наружу.
С какой стати, если всё пока под контролем? Ах, ну да: тема видений.
Странное, непонятное самому Каю иррациональное опасение. Впрочем, что в нём такого странного? Квентин сказал, что ждал. Значит, к чему-то готовился. Ну а яма и столб, и ошейник с цепью всякого настроят на драматический лад.
Нет, опасно не то, что безумец свершит, если Кай не отпрыгнет. Дальше и глубже, в самих видениях Квентина — подлинная жуть.
— Кто давал тебе миссию? — всё-таки Кай спросил!
— Он! — ответствовал Квентин. — Он!
И, конечно, в ответе сокрыто имя.
— Как зовут подателя миссии?
Вроде, логичное уточнение, но, уж если по сути, с точки здравого смысла, — лишний, глупый вопрос, приближающий неизбежное.
Ибо Квентин ответил:
— Меня послал Асмодей!
Ибо придётся что-нибудь делать с его ответом.
11
Имя демона сказано. Да и не долго пришлось доискиваться. Что теперь — обратиться к своей эрудиции? Это чем-то поможет?
Ты, приятель, много читал о демонических существах, но никогда не имел практических навыков экзорциста.
Тебя может обрадовать, что Асмодей — зло земное, знакомое. Что оно состоит звеном в долгой цепочке подобных себе фигур: Мерлин, Морольф. Китоврас, Асмодей, Сахр. И что входит в единый контекст иудео-христианской демонологии вместе с разными Азазелями, Бегемотами, Вельзевулами. Что оно, к тому же, понятно из выходок Квентина, с первых тактов его и фрикций. Демон похоти — что же тут не понять?
Но нельзя перенести Асмодея на Эр-Мангали — и не получить что-то новое. И кто знает, как он усилится, принимая в себя содержание местных демонов и божков из культурных пластов, оставленных Сидом.
Результаты? Вот Квентин отправил себя в похотливую «миссию», что идёт вразрез с любым постулатом из учений Зеона. Кто-то смог ему что-нибудь возразить? Даже строгий и злоязыкий отец Невин — что он сделал, чтоб не отдать артефакт? Получил, ха-ха-ха, расписку от Квентина.
А брат Честер — что он сказал? Что «Квентину привиделся ангел»? Ну, с такой-то наивностью не мудрено выдать любой «концентратор» первому, кто попросит, и даже потом в трогательной уверенности ожидать его к сроку.
Верно, секта Зеонская в нынешнем своём состоянии стала совсем нечувствительной к демоническим уловкам…
— Много думаешь, брат, — с издевкой заметил Квентин. Он отступил назад — для решительного рывка? Заголосил дурным тоном, отвлекая внимание:
— Я потерял артефакт! Я не справился! Я не достоин! Не достоин тебя, Асмодей!
