несчастные глазки. — Ты же знаешь, что еда всегда делает меня счастливым!
Элеон знал. Что-то дрогнуло у него в лице. Кажется, это промелькнула тень мимолетной улыбки. Я почувствовала, что пробиваю его броню беспокойства и недовольства, а когда парень действительно отправился в столовую ради порции еды для меня, облегченно выдохнула.
Присела и задумалась.
Что творится вообще?
Пока не было Элеона, порылась в шкафу и действительно обнаружила отсутствие фолианта. Может, он… это… сам отсюда ушел? Как? Ну… через портал, например…
Безумная мысль. Конечно, фолианты не ходят… М-да… ладно, надо успокоиться…
Больше подумать не удалось: вернулся братец. На подносе паровала ароматная каша, рядом поблескивал жирком аппетитный окорок, в блюдце красовалась квашеная капуста, от вида которой рот наполнился слюной.
Видя, как зажглись мои глаза, парень окончательно успокоился.
Пока я жадно поглощала всю эту красоту, он сидел напротив и… смотрел. Я чувствовала его взгляд и ощущала глубокое удовлетворение.
Он заботится обо мне. Элеону действительно не всё равно, как я себя чувствую и что со мной происходит. Кажется… я ему хоть немного, но дорога…
Однако, когда с пищей было покончено, братец довольно бесцеремонно ощупал мой лоб, заставив вздрогнуть от прикосновений, удостоверился, что жара больше нет, и заявил:
— Я планировал на сегодня возобновление тренировок, но, учитывая твое состояние, решил их отложить. Однако… уже двое учителей сообщили мне, что ты не сдал домашнее задание за прошедшую неделю. Поэтому мы сейчас займемся уроками!
Что???
Только не это!
* * *
Я чувствовала себя крайне уныло, открывая учебник артефакторики. Элеон потребовал вслух прочитать несколько абзацев, чтобы мы могли поговорить о них. Но ведь… он еще не знает, что я отвратительно читаю.
— Ну может… я про себя как-нибудь… — попыталась снова, но Элеон с подозрением сощурил глаза.
— Не пойму, почему ты увиливаешь? — задумчиво произнес он. — Что скрываешь?
Я раздраженно сжала зубы. Проклятый Хилл, как стыдно-то!
— Ладно, почитаю… — буркнула я и открыла на нужной странице. Приложила палец к первому слову и… начала читать мысленно. Только прочтя слово полностью, произнесла вслух. Но следующее пришлось опять читать в уме, поэтому произнесла я его после длительной паузы.
— Так, стоп! — прервал мои потуги Элеон. — Ты издеваешься? Тиноль, читай нормально! Что за детские игры?
Я насупилась.
— Не могу… — бросила, смотря в пол.
— Всё ты можешь! — не унимался братец. — Давай уже.
— Да не могу! — воскликнула со злостью, чувствуя, как краснеют щеки. — Не умею читать быстрее. Неуч я!!!
Выпалила и замерла, тяжело дыша. Смотрела в лицо Элеона, замечая, как оно удивленно вытягивается. Ну всё, он сейчас как выскажет мне!
Но парень, к моему огромному облегчению, ничего не сказал.
Как только первое удивление на его лице растворилось, Элеон более мягко произнес:
— Читай, как умеешь. Я ни в чем тебя не виню…
Меня это поразило. Он не стал смеяться или укорять? Вот уж не думала.
— Тиноль, я же не изверг… — произнес братец, поджимая губы, как будто прочитал мои мысли. — Я всё ещё не забыл, что нашел тебя в развалюхе умирающим от голода. Понятно, что жизнь была неласкова к тебе, но о своих слабостях стоило сказать заранее. Мы бы уже давно подтянули твое чтение. Почему утаил?
Его принятие и понимание меня просто пришибли.
— Стыдно было… — прошептала, пряча взгляд. — Я ведь… никто.
— Прекрати, — тут же прервал меня Элеон. — Ты очень талантливый парень, хоть и… с норовом немного. Но это поправимо. Ты личность, достойная уважения и восхищения. Говорю тебе совершенно искренне. К тому же, теперь ты мой брат, а значит у тебя есть всё, о чем только может мечтать юноша в твоем возрасте. Радуйся и… читай!
Я посмотрела на Элеона с такой надеждой, что он заулыбался. Проклятый Хилл, ну какой же он ХОРОШИЙ! Аж до оскомины на зубах.
— Ладно… — проговорила покорно. — Спасибо…
И начала читать, как могла…
* * *
До самого вечера мы занимались, и я чувствовала себя счастливой. Однако периодически ладони начинали светиться и излучать тепло, что усиливало беспокойство. Элеон ничего не замечал, пока я не рассказала, а когда сам увидел, то побледнел.
— Срочно, к лекарю! Такое ощущение, что у тебя начинается какой-то приступ. Нестабильность магии — штука опасная…
Я была напугана не меньше его, но ведь к лекарю попадать мне нельзя ни в коем случае! Когда же встала на ноги, то почувствовала, что сознание уплывает, а непонятный убийственный жар начинает опалять внутренности и охватывать всё тело…
Очнулась от голосов над головой.
— Господин Фролл, боюсь у нас две большие проблемы… — произнес доктор Дарр — я узнала его голос.
— Две? — удивился профессор, мой приемный отец.
— Да, господин. Первая проблема — это невероятный по своей силе конфликт магий внутри этого ребенка, — кажется ребенком обозвали именно меня. При следующей реплике голос лекаря прозвучал совсем тихо: — Вы знали, что ваш… подопечный — носитель как минимум некоторой части темной магии?
— Увы, знал, — проговорил Лаврен Фролл, поразив меня в самое сердце. — По крайней мере, догадывался. Этот талантливый мальчик нахватался лишнего во время своих скитаний. Я хотел бы научить его новому, лучшему, но всё оказалось не так просто…
— Да… — согласился лекарь Дарр, — всё крайне сложно. Конфликт магий настолько силен, что его тело начало светиться. Разгул лихорадки сдерживают поглощающие амулеты, но вечно так продолжаться не может.
— Отчего это с ним случилось?
— Трудно сказать. Возможно, переутомление. Возможно, взросление. За такими детьми нужен глаз да глаз…
— Понимаю, — тяжело выдохнул профессор. — Скажите, диагноз моего приемного сына может остаться в тайне?
Лекаря любезно пообещал:
— Несомненно! Я очень уважаю вас и Элеона и понимаю, что вы кого попало не приняли бы в семью. Но, как я уже сказал, у нас две проблемы, а не одна…
— Что еще? — забеспокоился Лаврен Фролл.
— К-х-м… — стушевался лекарь Дарр, — тут такое… в общем, это не мальчик, а девочка…
Я едва не икнула от шока, а в комнате повисла звенящая тишина.
— Вы уверены? — наконец уточнил профессор дрогнувшим голосом.
— Более чем, — ответил лекарь. — На всякий случай я поручил медсестре раздеть… адептку, и она подтвердила, что это девушка. Вы не знали, профессор?
— Н-нет… — пробормотал Лаврен Фролл шокировано, — просто…
Он замолчал, наверное, сопоставляя одно с другим, а потом наконец-то выдал:
— Ладно, друг! И об этом тоже пока не стоит распространяться. Я должен сперва разобраться со всем сам… Только Элеону нужно сказать…
— Нет, не говорите ему!!!
Кто это кричит? Проклятый Хилл, это я???
Да, кричала я, потому что опасность разоблачения перед Элеоном меня просто прибила. Присела
