Я фыркнул.
— Ты не можешь быть серьезным. Я? Моногамия? Дети?
— Я вижу, как ты на нее смотришь, — резко сказал Тейт.
— Да, и как?
— Как будто она крысолов, который собирается заманить тебя на край обрыва.
Щелкнув языком, я вскочил на ноги.
— И это все?
— Нет. — Тейт остался сидеть на месте. — Брюс играет с тобой. Тебе незачем сидеть и ждать, пока он подпишет контракт. За пятьдесят пять процентов компании я предложу тебе тот же стартовый капитал, что и Брюсу, и десять миллионов в рекламном бюджете.
Моя челюсть едва не ударилась о гранит его балкона. Это было хорошее предложение. И это было предложение, которое могло вытащить меня из финансовых проблем, в которых я сейчас плавал. Мой холодильник был пуще, чем грудь Тейта. Мне потребовалась секунда, чтобы все обдумать.
— Нет, — сказал я.
— Пятьдесят один процент, — поторговался он, тоже вставая и глядя на меня так, будто я только что нассал ему в суп.
— Тейт, мне нужен Брюс. Он может вывести меня на новый уровень.
— Я тоже могу это сделать. — Тейту, как и всем миллиардерам-плейбоям, было очень трудно услышать слово «нет».
Когда я садился в машину, то заметил несколько текстовых сообщений, которые пропустил, когда был с Тейтом.
Мама: Где ты, Райленд? Ты нам нужен.
Мама: Ты такой безответственный, раз игнорируешь наши звонки.
Мама: Мы знаем, где ты живешь, ты же знаешь.
Ничто так не говорит о материнской любви, как тактика мафии.
Мама: Ладно. Пусть будет по-твоему. Ты еще пожалеешь, что не ответил нам.
27
Дилан
Через день я проснулась от звонка в дверь. Я потащилась к двери, все еще полусонная. Мама уже была на кухне, готовя себе и Марти бутерброды перед запланированным на утро возвращением домой. Я распахнула дверь, ожидая увидеть посылку или соседа, нуждающегося в чашке сахара, но обнаружила курьера с необычным букетом в руках.
— Дилан Касабланкас?
— К сожалению, — простонала я. Проклятое похмелье.
— Не могли бы вы расписаться здесь? — Он протянул мне небольшое устройство с сенсорным экраном.
Я подписала, приняв от него букет. В нем были не цветы, а разложенные куски чего-то похожего на газету.
— Кто там? — спросила мама из кухни.
— О, просто один из этих художественных букетов... — Мои пальцы искали прикрепленную к нему открытку и наконец нашли ее между свернутыми клочьями бумаги.
Хорошо стонешь, Космос.
Надеюсь, у тебя была отличная ночь. Увидимся очень скоро.
— Член Райленда.
Я подавила фырканье, еще раз взглянув на букет, чтобы посмотреть, что было напечатано на этих клочках бумаги. Их было много. Первое, что я заметила, - все они были одинаковыми. То есть одна и та же страница печаталась снова и снова. Я подошла к кухонному столу и стала отрывать кусочки, пытаясь собрать одну полную страницу, как пазл.
Когда я поняла, что это такое, меня разобрал смех.
Это была его справка о состоянии здоровья, подтверждающая, что у него нет венерических заболеваний. Это была его попытка завязать романтические отношения.
— Почему ты смеешься? — Моя мама повернулась и посмотрела на меня в замешательстве.
Я тут же схватила букет, запихивая бумаги обратно в него.
— Ничего. Райленд просто... Райленд, я полагаю.
— Этот мальчик всегда был неравнодушен к тебе. — Мама рассеянно фыркнула и вернулась к болоньезе с майонезом, которую она намазывала на куски хлеба.
Я приняла душ, оделась и попрощалась с мамой и Марти. Грав заплакала, когда они ушли, и мне стало не по себе. Еще более погано я чувствовала себя от осознания того, что Такер наконец-то приедет в десять утра, чтобы впервые познакомиться с Гравити. Удушающая паника забила мне горло. Я собиралась быть там все время, но мне все равно было не по себе от всего этого.
— Мамочка, когда придет наш новый друг? — Гравити рысью бежала на кухню, прижимая к груди мистера Гриба.
Я сказала ей, что Такер - друг из Стейндропа, который последние несколько лет путешествует по миру и хочет с ней познакомиться. Я не собиралась говорить ей, что он ее отец, пока не докажу, что он уравновешенный и надежный человек.
Я посмотрела на часы на стене.
— Вообще-то через десять минут. Я приготовлю тебе перекусить заранее. Яблоки и арахисовое масло?
— Да, пожалуйста. — Гравити забралась на диван, взяла свой iPad и стала листать фотографии на нем, ухмыляясь.
— На что ты смотришь? — Я начала нарезать для нее яблоко.
— Мы с дядей Райрендом нарисовали лица на моих ногтях и сделали из них телешоу. Они все разные.
Я фыркнула. Наверное, мне следовало бы больше беспокоиться о том, насколько полно и основательно этот человек теперь вплетен в мою жизнь, но он был единственным хорошим, что случилось со мной за очень долгое время.
Я передала Грав ее яблоки и арахисовое масло и проверила свой телефон, надеясь найти сообщение от Такера о том, что он не собирается приходить, или от Райленда, говорящего... ну, хоть что-нибудь.
Но все, что я нашла, - это одно сообщение от Кэл.
Кэл: Я ведь не сумасшедшая, правда? Между тобой и Раем что-то происходит. Я чувствовала, как между вами все кипит.
Я прикусила нижнюю губу, подавляя улыбку. Мне было стыдно за то, что я не призналась ей в том, что мы с Райлендом враги с преимуществами, особенно если учесть, что она была предельно откровенна в своей любовной истории с Роу, когда они начали встречаться. Но я знала, что она никогда не станет хранить секреты от Роу, а Роу убьет Рая, если узнает. В кои-то веки мне захотелось чего-то только для себя. Мои пальцы забегали по экрану.
Дилан: Нет. Быть беспорядочными - это наша сущность. Конечно, мы дерзим друг другу. Но ничего такого не происходит.
Кэл: Ладно...
В дверь позвонили. Такер. Я открыла дверь с десятитонным якорем в животе, ужас струился по моим венам. Он был одет так, словно это было свидание, - в белую рубашку на пуговицах и элегантные брюки темно-синего цвета. Его волосы были зачесаны назад, а в руках он держал цветы и шоколад.
— Привет, детка. — Он ухмыльнулся.
В носу у меня защекотало, словно я почувствовала запах чего-то нечистого.
— Привет, — бесстрастно ответила я и взяла цветы и шоколадку в форме сердца, даже не поблагодарив. Было бы приятнее, если бы он принес что-нибудь для Грав.
Тем временем моя маленькая дочка вскочила с дивана, вклинилась между моих ног и с озорной ухмылкой уставилась на Такера.
— Привет, дядя Такер. Я слышала, что ты мамин друг. — Она сверкнула ему своими крошечными белыми зубками.
Я наблюдала за его реакцией, когда он обсматривал ее. Как холодно и незаметно он осмотрел ее лицо, словно выискивая недостатки, прежде чем его рот сложился в мрачную улыбку.
— Привет. Ты, должно быть, Гравити.
— Да!
Он протянул ей руку.
— Такер. Приятно познакомиться.
— Мне тоже приятно.
Неловкое молчание окутало нас. Он все еще стоял на пороге, и, честно говоря, мне не хотелось, чтобы он заходил внутрь.
— Я тут подумала, может, нам всем сегодня пойти в зоопарк, — сказала я наконец. — Погода просто замечательная, и мы с Грав давно хотели заглянуть в зоопарк Центрального парка. Там есть выставка гепардов. Грав обожает гепардов.
— Они мои любимые! — Грав захлопала от восторга. — Дядя Такер, а ты знаешь, что гепарды не рычат? Они мяукают! Как котята! — Она скрутила свои пухлые пальцы в когти.
— Хм... — Такер рассеянно смотрел между нами, разглаживая свою модную рубашку. — Жарковато на улице, нет? Я не планировал потеть.
Я уставилась на него, ошеломленная. Мы начали не с самого лучшего.
— Твоя рубашка выживет, — сухо сказала я. — Я возьму свою сумку и ее чашку с соской. Оставайся здесь.
