и то они передают слишком уж редкие наблюдения.
Инженер остановился:
— Неужели людям стал так неинтересен внешний мир?
— Тенденции проявлялись давно, Сергей Петрович.
Самый пожилой инженер Купола пригладил бороду.
— Уму непостижимо! Упустили воспитание и вот итог! На старости лет приходится смазывать лыжи.
Даньков выражение старшего коллеги до конца так и не понял. Да и что такое лыжи знал лишь понаслышке. Наверху давным-давно царила беспроглядная зима, но воспользоваться привычными для неё человеческими играми не получалось. Ни лыж, ни хоккея, ни керлинга, ни коньков. Лишь редкие вылазки на ставшую чужой и негодной для жизни поверхность планеты.
— Слишком много инженеров и мало психологов, Сергей Петрович.
— Ты так считаешь?
Метеоролог пожал плечами.
— Пока мы были заняты внешним миром, внизу происходили необратимые изменения. Как только спохватились, против нас начали действовать. Они нас единственных боялись, как непреодолимую для Нижних силу.
— Но дожать не получилось, — Прохоревич скривил физиономию. — Кишка тонка у нижних противу нас!
— Но мы понесли потери и уходим. Так что победа в итоге за ними.
— Какая к черту победу! Остаться без Купола с его службами. Они еще об этом не раз пожалеют!
— Вы жестоки, Сергей Петрович.
— Не я, а природа материй, Матвей. Есть несколько вещей, что не должно делать человеку. Не смотреть на солнце, не ссать против ветра и не убивать другого человека. Было в старину ТВ такое понятие — карма…
Но в этот момент к начальнику гаража подошел механик, и старинная тайна осталась не раскрыта. Маховик судьбы десятков тысяч людей продолжал раскручиваться, понемногу сжимаясь в пружину. Никто из них не знал, к чему их действия приведут, но долг забирал людей без остатка. Они всегда работали на все человечество, а не только на её частичку. В этом и отличались Выходящие и подкупольные службы от остальных.
Разбудил Василия не дружеский хлопок по спине или крепкое словцо. Аромат давно позабытого напитка подействовал намного эффективней. Не успел он присесть на дежурной койке, как на коленях оказался удобный до безобразия поднос.
— Кофе? Это кофе!
— Последний подарок двадцать пятой.
Протерев глаза, Фролов разглядел севшего напротив Михалыча и уже в двери знакомую задницу, обтянутую брюками. А Механик заметил его взгляд и хмыкнул:
— Шустрая у тебя девчонка. Не знаю, где она добыла кофе, но с удовольствием выпью. Подкрепляйся, пока время есть. Через двадцать минут всеобщий сбор.
Только сейчас Василий увидел большую кружку кофе, стопку свежих лепешек и брусок разбухшего белкового концентрата. Его заботливо нагрели чьи-то ручки. Хорошо знакомые ему шаловливые ручки.
— Двадцать четвертая примет нас. С большим удовольствием.
Фролов с недоумением бросил взгляд на механика.
— С чего бы это?
— Скучно им. Почитай, лишь полторы тысячи душ там живут. На такую огромную станцию. Она же больше нашей.
— Не понял? Мы же почти восемьсот человек тогда вывезли?
— А сколько осталось в карантине никто и не знал толком. Потом по сусекам нашли еще кое-кого. Да и нарожалось за эти годы много детишек.
— Ничего себе!
— А чего им? Ресурсы есть, Топь запустили, места полно. Да и нам в ближайшие годы талоны на рождение не понадобятся.
Михаил с хитринкой посматривал на командира СпаСа. Тот сначала не понял, а потом, как понял!
«Это же Мила может и троих родить…Васильевичей».
Перспектива захватила Фролова. Сейчас у него появилась четкая цель. Да и крепких молодых людей у него в команде хватало для будущего. Механик угадал ход мыслей легендарного комСпаСа.
— Мужчин там не хватает. Потому и разборки иногда случаются. Ким уже устала от этого. Так что готовься принимать станцию под командование.
— Да я же…
— Без отговорок. Это твоя судьба. У каждого из нас собственная дорога в жизни. Не мне тебе напоминать.
Василий допил кофе, обтер губы и внезапно для себя самого успокоился. Чему быть, того не миновать.
— Что они смогут нам предоставить? Хватит ли нам питания на СС 24?
— Все решаемо. Нас тут и двух тысяч не наберется.
Василий удивился:
— Откуда столько?
— Кто может с нижних бежит. Спецы, инжиниринг, даже с Топи люди попросились. Решили их не бросать. Там им больше раздолья будет. Пусть нижние уровни осваивают в свободном режиме.
Фролов усмехнулся:
— Специфические людишки.
Михалыч жестко ответил:
— Нормальные в нормальной обстановке.
— Ладно. Сколько машин нам дадут?
Вот тут механик вздохнул:
— Да почти ничего. Техника есть, людей опытных у них нет. Так что лишь третьим караваном тягачей пять и легкие бегунки прибудут. Но они семафор уже устанавливают, так что связь будет.
— Долго. Дадут ли нам время? Там внизу ребята жесткие, на всё пойдут. Никого не пожалеют.
Михалыч снова усмехнулся:
— Так и мы не лыком шиты. Слыхал я, как ты в научном отсеке диверсию устроил. До сих пор с той стороны молчок. Боятся, падаль! А время мы сократим. Второй конвой почти сразу пойдет. Глянь, какая температура за бортом.
На стене висели основные приборы. Василий удивленно помял небритый подбородок.
— Тогда мы успеем сделать все. Придется попахать, но это того стоит! Я что-нибудь придумаю.
Михалыч удовлетворенно кивнул. Ему понравился настрой командира.
Уходящие собрались в зале для инструктажа. СпаС присутствовал почти в полном составе, кроме тех, кто был крайне занят подготовкой. От других служб участвовали начальники и их заместители, а также представители пришедших снизу секций. Василий кивком поприветствовал Драгунову, что пришла с темнокожим мужчиной реакторщиком. Быстро она ориентируется в обстановке!
— Все в сборе? Тогда начинаем обсуждение операции «Исход».
Народ загомонил, оценив точное обозначение предстоящего действа. Прохоревич, как второй по должности сделал знак молчания.
— Дадим слово Михалычу.
Механик встал и неспешно начал. Его спокойное повествование умиротворяюще подействовало на взволнованных людей. Если спасатели умели держать себя в руках в любой ситуации, то люди снизу реагировали по-разному. Больно уж быстро в их жизни произошли перемены. В части случаев еще и трагически. К своему удивлению среди собравшихся Фролов заметил Бизона с каким-то крепким парнем с короткой стрижкой на голове. Тот уже был облачен в рабочую спецовку механиков Подкупольного.
— Друзья, нам предстоят большие испытания. Но я думаю, что мы их пройдем с честью. Нам не впервой! И мы лучшие на этой станции! Нам все по плечу, — начало речи народ встретил одобрительным гулом. — Поэтому к отправке первого каравана приступаем немедленно. На
