в угрожающих ситуациях. Поэтому, работая с шоковыми травмами и травмами жизненного кризиса, мы должны принимать во внимание структуры характера клиента.
Травмы жизненного кризиса и шоковые травмы закрепляют и усиливают существующие структуры характера
Находясь в травматической ситуации, человек пытается спастись, усиливая те защитные механизмы, которые он уже использует. Если он переживает шоковую травму или травму жизненного кризиса, его обычные структуры характера становятся более ригидными. Одновременно с этим, ему становится еще труднее ослабить ригидный способ использования этих структур, поскольку такое расслабление может активизировать травматические переживания.
Шоковая травма и большинство травм жизненного кризиса переживаются как ситуация, угрожающая жизни человека, его свободе действий и независимости. По этой причине шоковая травма часто ведет к закреплению структур характера и защитных механизмов, связанных с существованием, автономией и волей.
Большинство травм жизненного кризиса и шоковых травм представляют угрозу существованию человека: следовательно, в результате структура существования становится доминирующей. Человек может отказаться от контактов с миром и другими людьми, как это происходит с людьми, обладающими ментальной структурой существования, либо держаться материальной стороны реальности, как при эмоциональной структуре существования.
Структуры автономии и/или воли почти всегда становятся более выраженными и неподвижными в результате шоковой травмы или травмы жизненного кризиса. Люди, обладающие такими структурами характера, пытаются достичь чувства собственной целостности и свободы действий, когда попадают в угрожающую ситуацию. Работа с травмами жизненного кризиса и шоковыми травмами будет зависеть от того, какую из двух структур — структуру автономии или структуру воли — в основном использует клиент, пытаясь обрести контроль над ситуацией перед лицом травматических событий.
Травматические события могут также привести к усилению других структур характера. Человек может развить более ригидную структуру формирования мнений. В этом случае он либо будет выражать очень ригидные мнения, либо вообще не будет склонен иметь свою точку зрения. Это можно рассматривать как защиту против травматического переживания. Некоторые люди развивают повышенную склонность к достижению, чтобы избежать новых травматических ситуаций. Это может проявляться в склонности к соревнованию с другими, как это происходит в обеих позициях структуры солидарности/представления своих интересов. Чаше всего это происходит в случаях, когда травматическое событие касалось достижений или социальных взаимодействий.
Следующие две структуры характера становятся ригидными, когда травматический опыт в основном связан с центральной темой структуры характера. Травма жизненного кризиса или шоковая травма, связанная с сексуальностью, часто создает фиксацию на одной из двух позиций структуры любви/ сексуальности. В свою очередь, травматическое переживание в области личных потребностей, отражается на структуре потребностей.
Исходя из этих рассуждений, в работе с шоковыми травмами важно учитывать, насколько клиент способен удерживать свои границы, поскольку во многих видах шоковой травмы клиент пережил нарушение границ. Способность выстраивать и удерживать свои границы естественным образом развивается в первые три года жизни ребенка, в процессе формирования соответствующих структур характера. Наиболее серьезные трудности с удерживанием границ наблюдаются у людей с нарциссическими и пограничными расстройствами. Терапевту важно отмечать любые проявления проницаемости границ (наиболее характерные для пограничной структуры) и поведения, провоцирующего на нарушение границ (характерного для клиентов с нарциссической структурой). В этих случаях работе с проблемами границ необходимо уделять дополнительное внимание, особенно, если речь идет о клиентах, переживших любые формы насилия в детском возрасте. Такие клиенты могут измениться только в случае интеграции работы с проблемами границ, работы с шоковой травмой и структурами характера на фоне длительных отношений переноса в терапии (Ollars, 1995).
Значение структур характера для психотерапии травм жизненного кризиса и шоковых травм
Перед началом работы с травмой жизненного кризиса и шоковой травмой необходимо определить, влиянию какой из структур характера наиболее подвержен клиент, структуры автономии или структуры воли.
Если клиент обладает выраженной структурой автономии, работать с травмой будет сложно до тех пор, пока эта структура не будет проработана. У клиента с невербальной позицией структуры автономии при приближении к травме настолько усилится вытеснение, что он абсолютно ничего не будет помнить о травматической ситуации. Клиент, обладающий выраженной вербальной позицией, будет перескакивать с одной темы на другую, чтобы избежать столкновения с травматической ситуацией, либо его внимание будет невозможно долго удерживать на этой теме.
С клиентом, испытывающим влияние структуры воли, работать можно, однако это потребует дополнительных усилий терапевта. Клиентам с позицией принесения себя в жертву сложно представить себе, что они могут повести себя иначе, чем они повели себя в травматической ситуации. Клиентам со структурой, направленной на оценку и осуждение, нелегко довериться терапевту, поскольку они убеждены, что могут полагаться только на самих себя. Следовательно, иногда необходимо обратиться к работе со структурой воли клиента прежде, чем заняться непосредственной проработкой травмы.
Структуру существования клиента необходимо также принимать во внимание. Клиенту с ментальной позицией трудно переживать и выражать определенные эмоции, связанные с травматическими событиями: он обычно может чувствовать страх, но ему трудно переживать гнев. Клиента с эмоциональной структурой существования переполняют эмоции и переживания. Как правило, он легко переживает гнев, но ему, напротив, трудно почувствовать страх. Кроме того, ему требуется продолжительное время, чтобы развить способность когнитивного осознавания травматического события и его значения.
Сильно выраженные паттерны, связанные с другими структурами характера, также оказывают влияние на психотерапию травм жизненного кризиса и шоковых травм, однако решающую роль играют названные выше структуры.
РЕКОМЕНДОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА
American Psychiatric Association. DSM-IV Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders Fourth Edition (Washington, D.C.: American Psychiatric Association, 1994).
Bentzen, М., S. Jorgensen, & L. Marcher. (1989). «The Bodynamic Character Structure Model». Energy & Character 20(1). Correction in Vol. 21(1).
Bernhardt, P. (1992). «Individuation, Mutual Connection, and the Body’s Resourses: An Interview with Lisbeth Marcher». Pre and Peri-Natal Psychology Journal 6(4). См. в настоящем сборнике статей (прим. редактора).
Jergensen, S. (1992). «Bodynamic Analytic Work with Shock/PostTraumatic Stress». Energy & Character 23(2). См. в настоящем сборнике статей (прим. редактора).
Ollars, L. (1995). «Bodynamic Analytic Work with Assault and Abuse». Energy & Character 25(1). См. в настоящем сборнике статей (прим. редактора).
Rothschild, В. (1989). «Filling One of Psychology Gaps», Energy & Character 20(1).
Основные направления бодинамического анализа для работы с ядром шоковой травмы
Бодинамический «рецепт» разрешения шоковой травмы
(The Bodynamic Analysis Guidelines for working with the Core of a Shock-Trauma. The Bodynamic Shock-Trauma resolution «recipe» by Erik Jarlnaes)
Эрик Ярлнес
Перевод М. Ораевской
_________
Эта процедура создана нами для работы с травматическими ситуациями высокой интенсивности. Мы заметили, что, используя в ситуациях шоковой травмы основной
