Первый сапог откопался и снялся относительно быстро, покойник еще не успел окоченеть. Второй пришлось поискать. Убитый располагался как-то странно, головой вниз, ногами вверх, танк развернулся практически на нем, перемешав грунт. Откопав вторую ногу, Вова начал снимать с нее сапог. Сильнейший удар в лицо отбросил его метра на полтора, чуть скулу не свернул. Ошеломленный Вова вскочил на ноги, одновременно отыскивая глазами автомат и противника. Никого. И тут до него дошло.
— Раненый! Здесь раненый!
Выдернув из земли лопатку, он энергично заработал ею, безжалостно засыпая только что собственноручно углубленный окоп. Подтянулся Миронов, Студент, еще народ, минуты через три раненого вытащили из земли. К всеобщему удивлению, он оказался почти целым, только лицо было окровавлено.
— Танк прямо на мне развернулся, как меня крутануло и носом прямо в свои же гранаты. Ни рукой, ни ногой не двинуть. Долго так лежал, уже задыхаться начал, а тут чую, с меня сапог тянут. Я думал фрицы. Мало того, что почти убили, так еще и сапоги снимают, дождался, пока он за второй возьмется и как… Ты, извини, я ж думал, что это немец.
— Да ладно, — Вова потер скулу, — а у тебя, похоже, переносица сломана, тебе в медсанбат надо.
Красноармеец осторожно потрогал свой нос.
— Уй! Больно. Надо идти.
— А сапоги где? — спохватился Три Процента. — Какая сволочь их…?
Пока Лопухов откапывал пехотинца, кто-то приделал к сапогам ноги.
— Жалко, — расстроился спасенный, — сам пошил, пока в госпитале лежал. Совсем новые были.
— Да ты не расстраивайся, — попытался утешить его Вова, — были бы они поношенные, я бы на них внимания не обратил. Так что и от новых сапог бывает польза.
— Ладно, главное — жив. А сапоги я себе еще стачаю.
Так и ушел босиком, но предварительно откопал свой вещмешок и автомат. Хозяйственный мужик.
Погода окончательно испортилась, повисла низкая серая облачность, зарядил мелкий, противный дождь. Гимнастерки намокли, в них стало холодно, народ попрятался под плащ-палатками, у кого были. Немцы пообедали и решили позаботиться о Вовиных товарищах, подбросили огоньку, а потом пошли в атаку. Три Процента не знал, что ему крупно повезло — среди минных полей было просто не развернуть крупные силы, поэтому фирменная примочка в виде массированной бомбардировки и танкового тарана здесь не прошла.
В атаку пошли шесть здоровенных угловатых танков. Приплюснутые башни, длинные стволы, набалдашники дульных тормозов — «тигры». Их картинки задолбали уже, но картинки — это одно, а вот так, вживую, совсем другое. Про холод все моментально забыли. Вова порыскал по нишам, оставшимся от пехотинцев, нашел три противотанковые гранаты. Но только в одну, старую, еще сорок первого года, «Ворошиловский килограмм» уже был вставлен детонатор, а без него граната абсолютно бесполезная вещь. Но хоть с одной повезло. Повезло бы еще раз…
Затявкали наши пушки, но как-то неубедительно. Вова осторожно выглянул из окопа. За «тиграми» ползли самоходки, мелькали пехотинцы.
— Лопухов, готов?
— Всегда готов.
Вова продемонстрировал взводному гранату.
— Ближе подойдут, отсекай пехоту от танков. Танками без тебя займутся.
Спасибо за заботу, товарищ лейтенант, и что бы я без вас делал. Но эту мысль Лопухов придержал при себе. Засунул пилотку под ремень, чтобы не потерялась. Между тем, танки медленно, но неотвратимо ползли вперед, игнорируя огонь нашей артиллерии. Останавливались, бухали из своих длиннющих пушек и ползли дальше. От этой неотвратимо надвигавшейся лавины становилось жутко. Пора, однако. Все мысли и страхи отошли на задний план, остались только прорезь прицела и столбик мушки. ППШ привычно толкнулся в плечо. Выбранный фриц исчез, и Вова перенес огонь на следующего, а танки были уже близко.
Один из «тигров» довернул и пошел прямо на Вовин окоп, заметил сука! Три Процента подхватил вещмешок и метнулся в сторону. Притормозил, выглянул, оценил расстояние, выдернул чеку и метнул гранату под гусеницу, падая на дно окопа. Грохнуло знатно, но лязг гусениц, чего так ожидал Вова, не прекратился. Не докинул! Дальше рванул на четвереньках, пытаясь отыскать ход сообщения, ведущий в тыл. Сзади его настигал лязг танковых гусениц, танк двинулся вдоль окопа. Поняв, что не убежать, Лопухов растянулся на дне, прикрыв собой автомат. На спину обрушилась земля.
Едва танк прогрохотал дальше, Три Процента приподнялся, стряхнув с себя землю. Ломанулся вслед за танком, понимая, что перед ним немецкие пехотинцы в окоп не сунуться, а вот позади… Сходу на кого-то налетел.
— Студент, ты?
— Я.
— Где ход сообщения?
— Там дальше…
— Давай, веди! Не спи, студент, не спи!
Дальше бежали вдвоем, больше никого не встретили, ход сообщения едва не проскочили. Сзади мелькнули камуфляжные фигуры. Вова обернулся и длинной очередью охладил пыл преследователей. Выскочили во вторую линию, но там уже хозяйничали немецкие танки. На их глазах «тигр» раздавил блиндаж командира роты. Был там кто-то или нет?
— Уходим!
По дороге к ним присоединились еще трое пехотинцев. Еще утром село казалось почти целым, после второго взятия немцами местами даже печных труб не осталось. Выскочили на окраину, дальше метров четыреста чистого поля местами испятнанного воронками и буграми сгоревших танков и спасительный перелесок из которого утром начиналась контратака.
— Бежим!
Теперь все решала скорость. Успеют добежать до выхода на окраину Васильевки немецкой пехоты — спасутся, не успеют… Пятьсот метров — это две минуты. Даже в сапогах с вещмешком и колотящим по спине автоматом. Две минуты. Сто двадцать секунд, сто девятнадцать, сто восемнадцать… Бегущий впереди пехотинец споткнулся и мгновенно остался позади….девяносто восемь, девяносто семь… Над ухом засвистели пули. Это еще не пехота, это «тигр» выполз на окраину. Из перелеска по нему ударили наши танки, «тигр» переключился на них….шестьдесят, пятьдесят девять, пятьдесят восемь, тигриный трассер просвистел над головой, мокрая кожа на лице ощутила дуновение воздуха….тридцать шесть, тридцать пять, тридцать… Впереди вспыхнула «тридцатьчетверка», пораженная в лоб. На таком расстоянии не спасала и лобовая броня….шестнадцать, пятнадцать… мокрые ветки кустарника хлестнули по лицу….три, два, один! Задыхающийся Вова рухнул под дерево, рядом с ним упал Студент, дальше один из пехотинцев.
— Водички нет?
Вова вытащил из чехла флягу, встряхнул, оценивая остаток, отхлебнул сам и передал Студенту. Тот пехотинцу… обратно фляга вернулась пустой.
