с выражением сосредоточенного ожидания на лице.
— Фелиссандр? — Наконец выговорил он. — Ты какого пупа тут делаешь? Ты же под домашним арестом? Тебе вообще нельзя покидать имение! Ну, если только ты не собрался принять обеты белого феникса.
И он сердито грохнул папками с делами о стол. Строго поглядел улыбающемуся Фелиссандру в глаза и велел:
— А ну сгинь с моего места!
Тот поднял руки в извиняющемся жесте и выбрался из-за стола, плюхнувшись в кресло для посетителей.
— И все же я не понял, что ты здесь делаешь? — Пробурчал Рифант. Он был не в духе — без Фелиссандра он быстро оброс кучей малозначащих дел, которые, тем не менее, постоянно подвисали и вообще велись довольно небрежно. — Поработать пришел? Очень хорошо! Сейчас разделим эту стопку пополам!
Фелиссандр молча покачал головой. Выдержал паузу и ответил:
— Нет, я пришел задать тебе пару вопросов. Возможно — еще и попросить о помощи, но это будет зависеть от твоих ответов.
— Ты какой-то странный сегодня, весь такой загадошный как конфетка с какашкой, — проворчал Рифант, быстрыми движениями сортируя папки, — ладно, валяй. Но только быстро. Кстати, как ты уговорил дядю выпустить тебя из дома? Он был настроен очень решительно.
— Я тебе все расскажу, — тихо проговорил Фелиссандр, он уже не улыбался и глядел на Рифанта холодным пронизывающим взглядом, — только для начала ответь ты на мой вопрос: какой такой темной бездны ты вдруг решил избавиться от меня?
— Я тебя не понимаю, — раздраженно сказал Рифант и выругался — папки вдруг расползлись в стороны и часть упала на пол, он потянулся за ними, продолжая говорить, — вообще я вроде бы довольно внятно объяснил почему везу тебя к отцу. Какие могут быть претензии? Тем более, уже прошло несколько дней. Долго думал и решил обидеться?
Фелиссандр вытащил у него из-под носа одну папку и шлепнул ею о стол.
— Вообще я о другом говорю, Риф. Почему ты вдруг уволил меня? Да еще и таким поганым способом — молча, у меня за спиной?
Рифант медленно выпрямился, набычившись, глаза его налились кровью. Какое-то время мужчины молча сверлили друг друга взглядом.
— Что это значит, Фелис? — Тихо, с напряжением, наконец заговорил Рифант. — Ты меня сейчас в чем-то обвиняешь? Кажется, мы договорились, что пока ты находишься на домашнем режиме, а я оформляю тебе отдых по здоровью. И сейчас ты вдруг обвиняешь меня в том, что я тебя уволил? У тебя, как видно, от долгого сидения дома мозги косичкою сплелись!
Он с такой силой грохнул папками о стол, что приотворилась дверь в коридор. Фелиссандр поспешно вскочил и тщательно запер ее.
— Не понимаю, — нахмурившись сказал он, глядя на побагровевшее лицо брата, — отец сказал мне, что ты меня уволил. В смысле — совсем.
— Да как ты …, — зашипел Рифант, но вдруг осекся, — погоди — в смысле отец сказал?
— В прямом, — хладнокровно ответил Фелиссандр, снова устраиваясь поудобнее в кресле, — самыми что ни на есть конкретными словами. Никаких двусмысленностей и эвфемизмов. Ты меня уволил. Я хочу знать почему.
Рифант медленно опустился в свое кресло и мучительно потер лицо двумя руками, затем замер на какое-то время, спрятав лицо в ладонях.
— Дядя сказал, что я тебя уволил? — Глухо проговорил он и отнял руки от лица. — Точно? Ты ничего не путаешь?
— Нет. Хочешь сказать …
— Я хочу сказать, что или кто-то из нас идиот, или …
Они опять замолчали.
— Или отец мне солгал, — наконец закончил за него Фелиссандр. Рифант откинулся на спинку кресла и потрясенно покачал головой.
— Но зачем? Я все сделал как обещал. Подсуетился, поднял сведения о твоем обращении в стремительную помощь. Знал бы ты сколько я бился, чтобы придумать максимально обтекаемую формулировку, которая не вызвала бы вопросов у окружающих. Пока что все считают, что ты восстанавливаешься после той стычки с вограми. Плевать, что она была почти два месяца назад — ты был тяжело ранен, потом много работал без отдыха и вообще… я одного не понимаю — как ты мог поверить в то, что я уволил тебя, причем даже не в лицо, а за спиной? Знаешь, я мог бы оскорбиться на такое твое мнение о себе. Ты же знаешь — я терпеть не могу подлостей. Это все твой отец. Дядя известный говнюхоид, извини уж за такую формулировку. Он тот еще мастер влезать в чужие мозги. Всю жизнь окружающие плясали под его дудку. Кроме твоей матушки, разумеется, как жаль, что она умерла. В общем, дядя явно решил запереть тебя дома. Ума только не приложу для чего. Я бы еще понял, если б ты был незамужней девицей. Но запирать взрослого мужика?
Выдав единым духом эту тираду, Рифант нервно вцепился в свои волосы и принялся ерошить их.
— Я понял, — задумчиво произнес Фелиссандр, — это для того, чтобы я больше не мог работать здесь. Он вознамерился запереть меня в Светлом Храме. Не то чтобы я против этого места … но ты же знаешь — мне претит сам образ жизни белых фениксов. Они никто без всего. У них даже имен нет. Все ради чего они живут — это служение Вечному Пламени. Стань я белым, все прежние возможности будут для меня потеряны. Я перестану быть следователем, воином, защитником королевской семьи и просто человеком со связями.
Рифант энергично помассировал свою голову, отчего жесткий ежик волос встал дыбом.
— Ну и ну, — он покачал головой, — я и подумать не мог о чем-то подобном. Это и впрямь начинает принимать серьезный оборот, помнится, мы о чем-то таком с тобой уже говорили. Словом — ты не уволен. Более того, я жду когда твой отец придумает какое-то решение насчет артефакта, чтобы наконец вернуть тебя на службу. Посмотри, что тут творится! Эти идиоты, младшие следователи, даже потерянную кошку отыскать не способны! Они постоянно упускают что-то из виду, забывают, путают — да ну их всех! Поувольнять бы их к бездне поганой, да только мы вдвоем со всем этим не справимся. Ты мне нужен, Фелис. И я совершенно не настроен тебя терять. Ты самый толковый следователь в этом нужнике. Так что никаких храмов, понял?
Фелиссандр одобряюще улыбнулся, перегнулся через стол и крепко пожал ему руку.
— Погоди, — снова нахмурился тот, — я так понимаю, мы сейчас разговариваем только потому, что ты сбежал из дома? Дядя поди ищет тебя по всему городу. А рука, кстати, у тебя горячая. Давай сгоняем в Светлый Храм прямо сейчас, а? Мне тоже надо бы слить свой артефакт, давно я
