Холодные компрессы, обтирания теплой губкой. Она позволяла себе фамильярность, которую она могла позволить только в одной из своих рискованных фантазий. И конечно же, она была там, когда он наконец пришел в себя, чудесным образом без липкой кожи и потных волос, совершенно здоровый и глядящий на нее своими бархатными карими глазами.
Он протянул руку к ее щеке. Она не пошевелилась, чтобы оказаться вне его досягаемости.
— Я вам обязан своей жизнью?
— Нет, возможно, в некотором роде.
Она улыбнулась. И будь ее воля, он бы сделал то же самое, но она так редко видела, как он улыбается. Он был всегда крайне серьезным возле нее, так полон чувств, которые не были, которые точно не были веселыми. Она не могла представить его улыбающимся, действительно. Но ей это и не нужно было. В своей фантазии ей было достаточно того, что она знала, что он хотел бы улыбнуться.
− Тогда позвольте мне выразить свою благодарность.
Она затаила дыхание, когда он притянул ее вниз для нежного поцелуя, но их губы пока не соприкоснулись. Теперь, когда она наклонилась, ему было просто перенести ее через себя на другую сторону кровати. Сейчас она лежала рядом, и он склонялся к ней и, черт возьми, он даже улыбнулся, хотя теперь это была улыбка, полная озорства. И это было прекрасно. Он собирался поцеловать ее. Она ожидала этого, затаив дыхания. Она уже ощущала тот трепет, который только он вызывал в ней.
Это было ярко, когда это случилось. Слишком ярко, как будто это происходило на самом деле. Предвкушение. Вот что это было для нее, потому что ее еще никогда не целовали, так что у нее не было возможности найти что-то похожее в памяти, чтобы повторить или дать понять, что она должна ощущать, просто желанные предположения того, что бы она почувствовала, поцелуй ее Бойд по-настоящему. Но даже одно это так волновало ее чувства…
— Вы присоединитесь к нам за обедом, мисс Тайлер? Мы должны обсудить наш первый порт, теперь, когда мы достигли Средиземного моря.
Обычно она могла выйти из грез, когда действительность звала. Потребовалось несколько долгих минут и глубокий вздох, прежде чем она достаточно успокоилась, чтобы посмотреть на Тайруса Рейнольдса, который подошел к поручням рядом с ней. Она привыкла к грохочущему голосу капитана достаточно, чтобы не пугаться. Мужчина средних лет с серыми глазами и темными волосами, густыми бровями и бородой, он был немного ниже ее.
— К нам?
— Да. Бойд сказал, что приглашение распространяется на вас.
— Он все еще с нами? Я начала сомневаться в этом.
Ее едкий ответ вызвал слабую улыбку на его губах.
— Тогда в двенадцать, в моей каюте?
— Безусловно.
Он вернулся на ют. Она снова стала смотреть в подзорную трубу. Она ожидала такого сорта приглашения давно. Она и другие пассажиры на пути из Америки в основном принимали пищу в каюте капитана «Океануса». Это было общепринятая вежливость, так как капитанская каюта была самой просторной на корабле. Но в этом путешествии ее пригласили только сейчас, что показалось ей достаточно странным теперь, когда она об этом задумалась.
Глава 29
Каюта была в точности такой, как Кэти её запомнила: удобной, устланной коврами, с обитыми плюшем сидениями, без чопорной новизны. Это была комната, созданная как для работы, так и для отдыха. За длинным обеденным столом можно было усадить десятерых — время от времени «Океанус» перевозил пассажиров с небольшим грузом. В углу была маленькая секция для музыкальных представлений с тремя стульями, арфой, и стеклянной витриной, в которой хранились музыкальные инструменты. Сам капитан играл на арфе. Один из его офицеров умело обращался с цитрой. В прошлый раз, когда они пересекали Атлантику, у одного из пассажиров был роскошный голос, и он присоединялся к ним в большинстве вечеров, обеспечивая превосходное развлечение.
Кэти и прежде задавалась вопросом, почему Бойд не занял эту каюту сам. Будучи владельцем судна, он без сомнения имел на это право. Хотя, конечно, она не имела понятия, на что была похожа каюта, которую он занимал. Она могла быть такой же большой, как и эта, или даже больше.
Ее собственная каюта на сей раз была приличного размера. Она почти не натыкалась на вещи, если двигалась осторожно, а в прежней и осторожность не помогала. Места было достаточно, чтобы разместить кровать, платяной шкаф, бюро, маленький стол с четырьмя стульями и вешалки для одежды. Был даже книжный шкаф, полный книг, чему она была рада. Она предположила, что эта каюта предназначалась для особых пассажиров, которых, видимо, хватало с лихвой.
В каюту Тайруса она вошла, будучи в благодушном настроении, но тут же напряглась, увидев сидящего рядом с капитаном Бойда. Мужчины были одеты в камзолы, но это была единственная дань формальности.
Американцы могли одеваться безупречно, но зачастую не утруждали себя вычурными шейными платками и кружевными манжетами, как это делала английская знать. Однако у нее было чувство, что Бойд будет выглядеть великолепно, независимо от того, во что одет, просто потому что она считала его привлекательным. Эти отливающие золотом волосы, чуть темнее брови вразлет, еще более темные карие глаза, которые могли быть настолько выразительными, что поднимали ее чувства к неизведанным высотам, и, о мой Бог, его рот, тонкая верхняя губа и полная податливая нижняя — слишком часто в тот первый рейс она ловила себя на том, что смотрит на них. Ее влечение к нему должно было несколько ослабеть после того, что он сделал, но оно все еще было таким же сильным.
Если бы у нее не было так много планов, она могла бы подумать и о других вещах. Если бы замужество было частью её планов, то она могла бы не бороться с чувствами, которые этот человек вызывал в ней. Она могла бы наслаждаться легким флиртом с тем или иным джентльменом, ни к одному из которых она не относилась серьезно, чтобы добавить своим путешествиям перчинки. Но не с Бойдом Андерсоном. С самого начала она ощутила, что флирт с ним испепелит ее. В этом у нее не сомневалась.
Напряженность, которую она чувствовала сейчас, находясь рядом с Бойдом, ее раздражала. И ее раздражало, что он до сих пор почти не попадался ей на глаза. Она должна была быть благодарна, что он собирался держать дистанцию, но тот факт, что её игнорировали, действовал угнетающе. Она не ожидала, что на неё не будут обращать внимания.
При ее появлении мужчины встали. Тайрус выдвинул стул, чтобы усадить ее. Человек с камбуза прислуживал им за столом и даже был для проформы одет в жилет. Он предложил ей салфетку, затем салат, затем покинул комнату, чтобы возвратиться на камбуз за следующим блюдом.
