Купил всё это барахло в первом попавшемся магазине, чтобы отвлекать внимание от сути моих действий. А меж тем я всё щупаю! Собираю данные в главной крепости Имперской Службы Безопасности. Пароли, ай-пи адреса, явочные квартиры, имена спящих и активных агентов.
На двери висит табличка «Август Годслейб, главный следователь…» может её тоже затрофеить? У меня есть уже одна табличка с нулевого этажа Гигахрущевки. Обернулся, камер вроде нет. Точнее есть, но на эту дверь они будто специально не смотрят. Касаюсь таблички и та исчезает в хранилище. Сам ныряю внутрь кабинета.
— Извините, — Стучу по уже открытой двери. — Офис господина Августа Годслейб здесь находится?
— Здесь-здесь. — Кивает не глядя молодая секретарша. — Там же на двери табличка.
— Так я потому и спрашиваю, что её нет. — Указываю на дверь. — Я пока по коридору шел, специально на все двери поглядывал. И только у вас пусто.
— Самойлов? Заходите. — Август указывает на свободный стул для гостя перед его столом. — Бог с ней, с этой табличкой! Их каждую неделю прут. Потом охрана разберется. Евгения Анатольевна, будьте добры. Повесьте новую чтобы следующий наш гость не заблудился.
Считываю данные с дверной ручки и замираю. Старший следователь Август Годслейб? Как же! Он Август Грозный, четвертый и самый младший сын императора Юрия Грозного. Впервые мне довелось прочувствовать столь странный набор видений. Я сделал вид, что оступился и оглядел место в которое вошел неосторожно.
В кабинете сейчас занятый делами Август, его клацающая по клавиатуре секретарша и пара помощников. Оба копаются в бумажках, подшивая материалы к делу. Но в то же время Август сидит в подсознании каждого из них, как суб-личность. Наследник, как грибница, распределяющая дела между четырьмя своими телами. Они продолжение его рабочих рук, пока находятся под действием…. Нет, не навыка. Скорее сверхспособности, как моя психометрия.
Я хмурясь сделал ещё шаг, пытаясь выбрать правильную стратегию поведения. Да, тут не кабинет, а клетка льва! Знаний на ручке оказалось слишком много.
Во-первых, четыре тела обменивающиеся тем, что видят, слышат и чуют. Во-вторых, наследник считывает эмоции, настроение и верхние слои мысли, так будто постоянно использует телепатию А-ранга. В-третьих, Августу доступна сводка данных из моего интерфейса. По сути — вообще всё, за исключением точного перечня навыков. Он видит только их количество, но не их название. Всё это лишь привилегии наследника Императора, а не набор навыков самого Августа. А у него вообще-то семьдесят пятая ступень личного развития!
Третий шаг, делаю уже уверенно. Мозг наконец обработал нереально большой ворох данных. Наследник Грозного просто немыслимо силён! Август не карающая длань и не молот, а скальпель призванный вырезать всё опухоли на теле Империи. Им пугают зарвавшихся князей, графов и залетных дипломатов. Как четвертый сын императора он взял фамилии матери Годслейб, дабы у простого люда Империи с возникало плохих ассоциаций с фамилией их правителя. А ещё я понял… точнее узнал из видений, что особые силы рода Грозных происходят из артефактов, поглощенных Системным Правителем. То событие случилось в день некоей инициации, десять лет назад. Всего таких артефактов было десять…
— Самойлов, всё в порядке? — Оторвал взгляд от бумаг Август повел плечами, разминая затекшую спину.
— Всё в полном порядке. — Миг спустя внутри моего сознания раздается щелчок. — До меня только сейчас дошло, с кем именно, я говорил по телефону из карцера в Воронеже.
— И с кем же?
Наследник едва заметно дёрнув бровью, отложил бумаги на краешек стола. Пройдя через просторный кабинет, аккуратно сажусь в предложенное кресло. Мозг отключился перейдя в автономный режим «Аврора» — он призван защищать разум от поверхностного чтения мыслей.
— С кем-то Грозным. — Ни тени улыбки на моем лице. — А также с главным следователем Империи. В кругах людей находящихся у власти, вы довольно знамениты.
Секретарша поднялась и зачем-то извинившись пошла наливать кофе. Август махнул небрежно.
— Мне как обычно чёрный. — Наследник повернулся свой взор ко мне. — Вы Самойлов, имеете весьма дурную славу…
Тут до меня дошло, что Август включил роль «плохого копа».
—… Маскарад божеств. Его проходят раз в полгода. По факту и по сути, это просто повод для серьезных встреч. То Лига Охотников, то вызов избранника от пантеонов, то переговоры с правителями о привилегиях для храмов на территории Системных Государств. И тут появляются слухи, о некоем Самойлове, навёдшем шороху на маскараде. Империи припомнили этот случай. Да-да, вы конечно скажете…
Август нервно дернул щекой.
—… что «не виноваты». 'Cуть в том, что боги используют вас, как удобный случай в переговорах.
Говнюк, вот кто Август! Ненавижу копов и следаков! Мокнуть гостя головой в проблемы, назвать виновным, а потом начать торговаться о цене… Гребанный слуга народа! Он нервничает от того, что не чует потока моих мыслей. Для Августа, это равносильно переговорам в повязкой на глазах.
— Вам напомнить, чьи сотрудники напали на моего отца? — я сразу перешел на личность. — Давайте, поступим немного иначе. Я откажусь от титула барона, которым ваш батюшка видимо хочет превратить меня в политическую пешку на его доске. Возьму обещанную мне награду и выйду из этого здания свободным человеком. Без того дерьма, которое вы хотите мне на уши навешать…
— Самойлов! — Грозный выпустил наружу волну чистой сжатой силы. Бумаги полетели прочь, тяжелый деревянный стол едва не перевернулся. — Вы забываетесь…
— Грозный, пугайте тех, кто боится смерти. Детей там или собачек⁈ Но разве это ваш уровень? — Фыркаю в ответ. — Вы благородны, Август! Возможно самый благородный во всей нашей Империи. Так ведите себя, как подобает вашему статусу! Я как гражданин, знаю «что я должен» и чего «не должен». Не помню, чтобы вера и уважение к богу, писалась где-то в нашей конституции. Хм… может я страной ошибся?
Наследник стал хмурее тучи. Мощнейший поток исходящей от него силы подбросил массивный стол в воздух, заставив две сотни килограмм пролететь аккурат надо мной. Гнев перестал быть просто актерской игрой. Хлопнула входная дверь…
— Аристократия, это договора. — Наплевав на волны силы, качаю головой. — Дворяне служат императору, а он служит своему народу. И никак иначе. Не сделав для Империи ничего плохого я пришел сюда получить награду за свой труд. За бериллий, за ихор… и раз так идет разговор, можете оставить себе камни навыков за те фальшивые извинения. Но впредь с родом Грозных, я Кристоф Самойлов, дел вести не буду!
Напряжение в кабинете достигло апогея. Со звоном по-лопались лампочки внутри люстр. Одна, вторая третья. Затем налетела звенящая тишина. Оба помощника Августа с тревогой на лицах замерли на своих местах. Сам Грозный похож на облако тьмы, внутри которого кружат разряды молний. Виден лишь контур тела.
— Закончил с нервотрёпкой? — Наследник взмахнул рукой и тьма начала втягиваться внутрь тела.
— Так это же часть переговоров! Разве нет? — Пожимаю плечами. — Это я ещё графа-идиота вам не припомнил.
— Идиота?
— Того что ходит в костяном доспехе. Из отдела специальных военных операций.
— Есть такой. — Тьма отступила. Август хмур. — Георг Краснов. Не сразу о нем вспомнил, так как его уже отправили на суд. И всех тех, кто замаран в деле Чернобога. Признаю, Самойлов… кое в чем вы правы. Я использовал награду за ихор, просто чтобы увидеться с вами лично. Те записи что доставил к нам Дмитрий Хромов, подняли со дна много грязи. Тринадцать графов, две графини и тридцать баронов и баронесс, уже находятся под следствием.
Ну-ну. А то что почти всё эти нехорошие люди получили титулы десять лет назад, во время прихода Системы, как бы намекает на очевидную и весьма запущенную проблему. За массовые убийства в самый первый день, у них у всех карма близка к нулю. Вот и идут под крыло Чернобога, понимая что ни один другой бог их попросту не примет. Ибо грязь, она и в Запретном Городе остается таковой. А возможность возродиться в случае смерти хотят все.
— Я хочу знать источник тех сведений. — Взор Августа стал похож на ястребиный. — Самойлов! Вопрос максимально важный. Вы не могли сами узнать и десятой доли тех зацепок, что принесли в блокнотах, находясь тем временем на Лиге.
— Виденья. — Смотрю в глаза наследника, а тот вдруг стал задумчив. —
