"Старый лис. Стоит Арслану пронюхать, что аазурцы дерутся против него, и никакие заигрывания с ним уже не будут иметь успеха", подумал Годриг. И, конечно же, согласился. Что еще ему оставалось?
Конечно, сэр Максимилиан не обольщался на тот счет, что его оставят без присмотра, однако такая "свобода" была куда как лучше темницы.
Впрочем, в первый же день он начал задумываться о том, что предпочтительнее было б остаться в обществе ката и подвергнуться допросу с пристрастием. Во-первых, пришлось выдержать непростую беседу с почтенным Морти Бойлем и отцами Холодного квартала. Пришлось недвусмысленно им намекнуть, что несогласные с волей короля Оттона, в его, благородного Годрига, лице, могут немедленно паковать сундуки и грузить свое добро на ближайшую посудину, потому что торговли в Аксаре им больше не будет.
Во-вторых, если полторы сотни хладоквартальских стражей были профессиональными наемниками, и их капитан держал свой отряд в кулаке железной дисциплины, то превратить разношерстную банду купеческих охранников в единый отряд, делом оказалось более чем трудным. Вооружены все были по разному, принадлежали ко всевозможным народам, соответственно и найти каждому его место в строю, то место, где он будет максимально полезен, оказалось задачей многотрудной. К тому же, эти люди не привыкли взаимодействовать друг с другом, не собирались полагаться ни на кого, кроме сослуживцев (и прикрывать никого кроме них, соответственно), да и просто не намеревались погибать за интересы Гемаля. Пришлось рявкнуть на купцов, дабы те выплатили своим охранникам дополнительную премию в виде месячного жалования. Те опять пытались артачиться, но уж тут сэр Максимилиан взъярился окончательно, и лично разбил несколько физиономий.
И вот, на шестой день осады, когда у него начало получаться превращение вооруженной толпы в отряд, в Аксар пришла весть из Мазандрина -- Бар-Зален с суши осаждают Желтые повязки, а с моря блокируют Бара-Бара. Эскадра понесла серьезные потери в битве с флотом Великого Кормчего, и хотя одержала в ней победу, дальнейших военных действий вести не может.
Конечно же, о том, что сатрап Абдуллахим тер Рахмат слезно просит помощи у султана, в городе никто не объявлял, но покуда экипаж принесшего весть коча не успели изолировать, те уже наболтали по кабакам всякого, так что судачили об этой новости все кому не лень.
Сэр Максимилиан вновь тоскливо взглянул в сторону осаждавших. Если Гемаль не решится отправить Аксарскую эскадру на выручку Бар-Залену, мораль защитников падет окончательно, сатрапы не отправят на помощь принцу ни единого солдата, и город, однозначно, будет взят. А все офицеры защищавшие его отправяться на кол.
-- Сэр Максимилиан, капитан Пьедруг просит вас спешно прибыть на его участок обороны. Кажется, противник зашевелился. -- раздался голос подбежавшего вестового. Знакомый такой голос.
Благородный Годриг повернулся, секунду помедлил, и отдал приказ:
-- Веди меня к нему.
"Итак, вы вернулись, сэр Валентайн".
* * *
То, что оставлять без поддержки Мазандрин нельзя, принц Гемаль тоже отлично понимал -- хотя бы потому, что Великий Везир действительно питал слабость к своему глупому обжоре-племяннику. Но и ослаблять оборону Аксара он тоже не мог, и осознавал это в той же мере.
"Ах, если бы Великий Кормчий не оказался таким идиотом, -- думал он, нервно расхаживая по своим покоям и тиская в руках злополучное послание. -- К тому времени, как весть о взятии Бар-Залена дошла бы до столицы, я бы уже короновался и укрепил свою власть. А тер Рахмата, после этого, можно было бы потихоньку и удавить. Мечты-мечты. Братец с Мидар-пашой не погибли в шторме, наоборот, героически защитили город... И что теперь? Отбиться от братцев, занять престол и влезть в очередную кампанию? Тарк, ну как эти вояки не понимают, что султанату нужен мир? Мир, мир любой ценой, хотя бы лет на пять, чтобы возродить крестьянство, чтоб разжирело купечество, наполнилась казна -- тогда можно думать о новых налогах, возвращении Мазандрина, об укреплении границ, победоносных походах и добыче. А сейчас? Где взять денег для заготовки должного количества фуража на полноценную кампанию? Может я и скверный полководец, но считать умею очень хорошо. Папенькины амбициозные походы против полунищих соседей стоили султанату слишком дорого.
Губернез! А ведь Байасита придется на какое-то время в живых оставить. Как же - герой. Оборонил родину. А он будет капать на голову и требовать морских побед и захвата Виньдао".
Принц в сердцах плюнул.
"С другой стороны, все складывается успешно. Если дать по носу Бара-Бара, кто из сатрапов вспомнит о том, что Байасит и Мидар тай Зарив разбили Повязок сами? А если кто и вспомнит -- у брата не останется сил на то, чтобы продолжить борьбу за трон и он вынужден будет, хотя бы для вида, вступить в союз со мной. Его любят на флоте, значит сатрапы нагрузят корабли войсками и поспешат в Аксар. И тогда, держитесь братья. А ени-чери нужно будет расформировать. Слишком много воли себе взяли".
Решив что-то для себя Гемаль кивнул, и хлопнул в ладони.
-- Призови ко мне капудан-пашу. -- приказал он явившемуся на зов евнуху.
* * *
Мехмед тай Илим Суровый, капудан-паша Аксарской эскадры, слушал рассказ Кароньи о Бар-Заленской баталии, охал, вздыхал, всплескивал руками, выражал свои восторг и изумление всякими прочими разными способами и совершенно забыл об уставленном явствами дастархане.
-- Хотел бы я быть хотя бы младшим офицером, в деле при Бар-Залене. -- вздохнул по окончании рассказа капудан-паша, получивший прозвище за особую суровость к контрабандистам, с которых брал совершенно непомерный бакшиш, а потому отлично с Лазарем знакомый. -- Мидар молодец, старый пройдоха. Молодец. Да и абад-пашу тамошнего я знаю. Если б не угроза с моря, он бы в неделю этот сброд от стен разогнал. Старый вояка знает толк в своем деле.
Мехмед-паша вздохнул.
-- Только откуда там Бара-Бара взялись, никак в толк не возьму?
-- Так получилось, о великолепный, что мой коч почти не получил повреждений в бою, и поскольку я в тот момент был при деньгах, на верфях торгового порта мне быстро законопатили все щели и зашили паруса. -- ответил Каронья, который до сего момента не сказал ни слова неправды. -- В док мне вставать не пришлось, и начальнику порта это сошло с рук, хотя пришлось переплатить. Я как нутром чувствовал, что стоит поторопиться.
-- Тарк вразумил. -- наставительно произнес тай Илим.
-- Возможно, о гроза морей. -- дипломатично ответил ваделорец, и продолжил беззастенчиво врать, отрабатывая тем самым немалый гонорар, половину которого уже получил от Виризга. -- Едва я собрался взять заказ на доставку груза куда подальше -- да хотя бы и беженцев, как ко мне, как к владельцу единственного на тот момент готового к походу корабля, примчался гонец из дворца с повелением не мешкая доставить послание в Аксар. Я, досточтимейший, конечно удивился -- что за спешка такая? А оказывается, наблюдатели из форта, в зрительные трубы, разглядели на горизонте флот меднокожих, числом так вымпелов в полста, а может и поболее. Это ж на силы целого нома тянет, пожалуй. Корабли у них, конечно, маленькие, народу на них негусто, да только юркие и шустрые больно. Тут и всей эскадре, до сражения с Желтыми Повязками, туго бы пришлось -- этих особо не расстреляешь, уж больно маневренные. Облепят эскадру как блохи уличного пса и решат дело в абордажной схватке. А абордаж дело такое, удача в нем переменчива.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
