могла поднять глаза. Ким Хён смотрел на размытую фотографию ребенка, напечатанную на цветном принтере.
– Огонь… Одна комната в караоке-баре сгорела полностью, и огонь перебросился в коридор. Она смогла убежать от огня, но не избежать дыма. Девочка задохнулась…
Это была ложь. Огонь спалил одну комнату караоке-бара и быстро распространился по всему подвалу. Никто даже не успел хоть что-то предпринять. А от тела ребенка осталось всего несколько фрагментов костей.
– Слава богу. Теперь мне будет спокойнее.
Его улыбку исказил ожог, протянувшийся от щеки к шее. Хан Чжису спрятала руки под бедра, чтобы скрыть, как они трясутся. Она думала, что, заметив это, он может обо всем догадаться. На ее лбу выступил пот.
– Ты, похоже, плохо себя чувствуешь. Нам лучше закончить завтра.
– Увидимся завтра.
Хан Чжису встала. Ее ноги дрожали, но она собралась с силами и сделала шаг. Покалывание в ногах ощущалось так, будто по ним бежит электричество. Когда она сделала еще один шаг, он сказал:
– Ты спрашивала, сожалею ли я об этом. Нет, я не жалею. Хотя это и не может вернуть мою дочь.
Похоже, он не собирался отказываться от своего заявления. Казалось, что, отомстив за смерть своей дочери, он завершил все свои земные дела.
– Я знаю, – ответила Хан Чжису. Было очень трудно стоять на месте. Ей не терпелось выйти из больничной палаты.
– И… Спасибо, что соврала мне.
Хан Чжису так споткнулась, что у нее подогнулись колени. Он это заметил? Ей не хватило смелости развернуться и посмотреть ему в глаза.
– Спасибо, что сказала, что мой ребенок не сильно страдал. Если бы я услышал правду, я бы десятки тысяч раз представлял это в своей голове, и врата ада открылись бы по-настоящему.
Хан Чжису открыла дверь больничной палаты и вышла. Полицейский Со, только заступивший на смену, встал и отдал честь. Детектив Хан подняла руку в знак приветствия и поспешила прочь из больничной палаты. Она с облегчением выдохнула. Ким Хён так и не заметил ее настоящей лжи. У профессора криминальной психологии, ставшего серийным убийцей, не было дочери, погибшей в пожаре. Ей удалось его обмануть.
Ему снился сон.
Он был похож на сон, который снился ему в прошлый раз. Однако на этот раз он понимал, что спит. Может быть, это осознанный сон? Во сне кто-то схватил горящего О Чжонтэ и швырнул его на пол. А потом он увидел, как тот забирается на него сверху и держит обеими руками. Ли Суин закричал, и мужчина, прижимавший О Чжонтэ к полу, посмотрел на него.
Он увидел белозубую улыбку мужчины.
Это было странно даже для сна. Если он сам удерживал О Чжонтэ, то как же он мог смотреть в глаза человеку, сидящему на нем? Инспектор Ли решил, что во сне он искажает факты и представляет их такими, какими хотел бы их видеть. Мужчина исчез, а сам Ли Суин ворвался и накрыл горящего О Чжонтэ одеялом.
Хотя это был всего лишь сон, он не мог понять, почему пытается спасти О Чжонтэ, убившего его дочь. Потеряв память, он избавился от ненависти и желания отомстить? Ли Суин подумал, что причина, по которой ему снова и снова снился один и тот же сон, заключается в том, что он все еще хотел спасти О Чжонтэ. Но почему?
Он открыл глаза. Возможно, из-за того, что это был осознанный сон, он не почувствовал резкого перехода из сна в реальность.
Сон был таким ярким, как будто он только что побывал на месте преступления. Однако, когда задумался о его содержании, ему показалось, что это не воспоминание, а иллюзия, созданная поврежденным мозгом. Ли Суин постоянно прокручивал в голове факты, которые знал о себе на данный момент.
Его зовут Ким Хён.
Он был профессором криминальной психологии. Он убил четырех человек, чтобы отомстить за свою дочь. Он знает, что убил их, но не помнит. Поэтому не испытывает чувства вины. Он ничем не отличается от психопата. Он анализировал нераскрытые преступления для полицейского управления Сеула.
Я не старший инспектор Ли Суин.
Я просто серийный убийца.
Я Ким Хён.
Я не старший инспектор Ли Суин, я всего лишь заключенный.
Он раз за разом повторял про себя, кем является на самом деле. Только после этого он смог осознать ситуацию, в которой находится, и кто он. Итак, он Ким Хён.
Мужчина посмотрел в окно. В небе плыла группа черных точек. Он потер глаза. В отличие от вчерашнего дня, когда он все видел как мозаику, сегодня перед его глазами мелькали черные точки. Сначала он подумал, что это обман зрения, и попытался разогнать их, взмахнув рукой, но это ничего не дало. А теперь количество точек значительно увеличилось. Черные точки, плывущие по небу, двигались в линии. Это были птицы. Он понял, что его зрение улучшилось настолько, что он мог различать птиц вдалеке.
Ким Хён посмотрел на фотографию, которую держал в руках.
На лице девочки было несколько черных точек. Когда он сощурился, точки исчезли, и он увидел застенчивую улыбку ребенка.
Из-за того, что мужчина весь день не выпускал снимок из рук, углы фотографии погнулись. Когда он закрыл глаза, в его сознании возник образ девочки, как условный рефлекс.
Коротко стриженная кудрявая челка прикрывала лоб, лицо с большими, глубоко посаженными глазами и курносым носом выглядело очень мило, будто принадлежало совсем маленькой девочке.
Ким Хён долго смотрел на улыбчивого ребенка. Она казалась ему знакомой. Мужчине стало легче от мысли, что лицо его дочери не полностью было стерто из его воспоминаний, даже когда он потерял память. Кто сделал снимок? Он смотрел на фотографию своего ребенка, весело проводящего время в парке развлечений, и думал, что было бы здорово, если бы именно он был там с ней тогда. Ему хотелось бы быть таким отцом.
Он услышал, как позади него открылась дверь больничной палаты и вошла детектив Хан Чжису.
– Все в порядке?
Она поздоровалась и улыбнулась.
Ким Хён подумал, что большинство ее слов двусмысленны. Нынешнее приветствие тоже было таким. Казалось бы, простое приветствие, но звучало оно так: «Теперь, когда ты знаешь, что ты не настоящий инспектор, преследующий преступника, а серийный убийца, сможешь ли ты это вынести?»
Он хорошо видел глаза, нос и неловкую улыбку детектива. Она была довольно привлекательной. Вокруг нее мерцало несколько черных точек, придавая ей еще больше загадочности.
– Сегодня мы получим официальное заявление, которое также запишем на видео.
– Мне нужно переодеться.
Пока детектив устанавливала штатив и камеру,
