иссохших руках, Блэкмар сам налил бренди и вручил Эффи и Престону по стакану из граненого хрусталя.
Эффи удивил столь странный выбор напитка. Бренди пили ее бабушка с дедом – из крошечных рюмок, всего по глоточку после ужина. Конечно, вряд ли то, что им подали бренди, не предложив сперва поесть, можно счесть грубостью, но у Эффи возникло отчетливое ощущение, что Блэкмар немного не в себе.
Может, совершенство обстановки было призвано что-то компенсировать? Благоустроенный дом для угасающего разума.
– Ваше здоровье, – сказал Блэкмар, с большим трудом опускаясь в кресло. – Пусть ваши исследования будут плодотворными, а я смогу насладиться хорошей компанией. – Он снова хихикнул над собственной шуткой.
Они чокнулись друг с другом, и Престон отпил бренди, даже не поморщившись. Эффи, поджав губы, притворилась, что делает глоток. Вряд ли Блэкмар, одним махом осушивший полстакана, что-то заметил.
– Спасибо, – ничуть не убедительно сказал Престон. – И еще раз благодарю за гостеприимство.
Блэкмар только отмахнулся.
– Я же артист, как и все великие писатели. Я развлекаю читателей и гостей. Когда-то в этот список входили женщины, но, к сожалению, те времена остались позади.
Эффи принужденно рассмеялась. Престон лишь неловко уставился в свой стакан.
– Что ж, я буду рада, если вы сможете ответить на несколько вопросов, – начала она. – Когда вы познакомились с Эмрисом Мирддином?
– Боже, это было так давно. Вряд ли я точно вспомню год. Наверное, в конце сто восьмидесятых. Вообще-то его нанял отец – архивариусом, чтобы привести в порядок кое-какие семейные записи. Так что он работал на меня.
Это казалось важным. Взглянув на Престона, Эффи заметила в его глазах проблеск интереса. Глупо было отрицать, что этот факт лишь подтверждал его теорию о подлинном авторстве книги.
– Он жил в Сифаддоне, как и прочие слуги, но днем находился в Пенросе, разбирал документы и занимался другими столь же унылыми делами. Но я, любопытный от природы, всегда интересовался жизнью тех, кто меня окружал. Их прошлым. Особых занятий у меня не водилось, и я начал проводить время в кабинете, с Эмрисом. Мы легко поладили. Конечно, в нем легко угадывался южанин – по имени и акценту, но Эмрис отличался от других выходцев с Юга, которых мы нанимали. Более сообразительный. Амбициозный. В то время я только начал работать над «Снами», и Эмрис проявил к моему творчеству большой интерес. В конце концов он признался мне, что тоже писатель, и мы поделились друг с другом кое-какими отрывками.
Ощутив, как бешено забилось сердце, Эффи подалась вперед, намереваясь задать вопрос, но Престон ее опередил.
– Наверное, в то время Мирддин работал над «Юным рыцарем», – заметил он. – Его отрывки вы видели?
Блэкмар задумчиво склонил набок голову, взгляд его затуманился.
– Наверное. Святые, как давно это было. В другой жизни. Эмрис был в отчаянии: он полагал, что никто не захочет покупать книгу, написанную захолустным крестьянином из Нижней Сотни. Но у моей семьи имелись связи с издательством «Гринбоу Букс», и я предложил познакомить его с руководством.
Эффи медленно кивнула. Эта часть рассказа соответствовала записям из дневника.
– Но «Юный рыцарь» не приобрел особой популярности, верно? Мирддин стал известен только после…
– Да, – вдруг резко заявил Блэкмар и опустил почти пустой стакан на невзрачный приставной столик. – Эту часть истории знают все. Мирддина прославила «Ангарад», – уклончиво ответил он.
Эффи поняла, что Престон тоже ощутил внезапную перемену в хозяине дома.
– В то время Мирддин еще у вас работал? – прямо поинтересовался Престон и поставил стакан на столик.
– Нет-нет, – отозвался Блэкмар. – Он неплохо заработал на авторских гонорарах и снял квартиру в Сифаддоне, а потом купил тот жуткий дом в бухте Девяти Колоколов. Никогда не понимал, почему из всех мест он предпочел вернуться в Солтни. Но Эмрис говорил, что эта бухта его манила – как маяк, что указывает кораблю путь домой.
– Нет места ближе родины, – серьезно сказал Престон, но по его лицу ничего нельзя было прочесть. – Значит, вы переписывались, пока Мирддин работал над «Ангарад»?
– Знаете, – резко отозвался Блэкмар, – в последнее время память меня что-то подводит. Думаю, на эту тему вам лучше поговорить с кем-нибудь из «Гринбоу». Так уж случилось, что Марлоу, главный редактор издательства, приедет сюда завтра вечером.
Он явно что-то скрывал, но Эффи это не смутило.
– Замечательно, – ответила она. – Огромное спасибо, что позволили остаться у вас на ночь. Наверняка мы выясним все, за чем приехали.
Престон бросил на нее взгляд, и она молча, почти незаметно кивнула ему в ответ.
Пошатываясь, Блэкмар поднялся на ноги. В это время Эффи наблюдала за мухой, которая села на оленью голову и заполза в ноздрю. Олень остался невозмутим. Мертв, как и положено.
– Простите, – откровенно сказал Блэкмар. – Я теперь старик и рано ложусь спать. Попрошу слуг проводить вас в ваши комнаты.
* * *
Им выделили две смежные комнаты наверху, куда уже доставили чемоданы. Эффи досталась спальня с непроницаемыми черными шторами, где на столе красовался навечно застывший крупный синий морской анемон. Зеркало в полный рост было повернуто к стене, и Эффи отчего-то решила, что не стоит его переворачивать.
Как ни странно, кровать ничуть не соответствовала характеру дома: простыни цвета морской волны не сочетались с винного оттенка одеялом. Впрочем, в отличие от остальной части Пенроса, в этой комнате, лишенной скучного однообразия, царил некоторый хаос.
Если бы Эффи в детстве разрешили украсить собственную комнату, наверное, получилось бы что-то подобное. Тяжело вздохнув, она опустилась на край кровати.
Престон, скрестив руки на груди, прислонился к столу.
– Блэкмар вдруг заюлил, тебе не показалось? Когда мы заговорили про «Ангарад».
– Вот-вот. – Эффи закусила губу. – Что-то здесь не так, но вот что? Хотя завтра нам представится возможность поговорить с главным редактором «Гринбоу».
Все, что они узнали до сих пор, казалось, лишь подкрепляло теорию Престона об авторстве Блэкмара, но Эффи не могла заставить себя ее принять. Не только из преданности Мирддину, хотя детское восхищение еще не полностью исчезло. Просто она ощущала, что в этом деле скрыто нечто большее. Секреты, погребенные под многолетним слоем пыли. Невыразимые чувства.
– Но у нас мало времени, – заметил Престон. – Если мы не вернемся в Хирайт завтра вечером, Янто что-то заподозрит.
Но Эффи волновал вовсе не Янто, а существо с гладкими черными волосами в костяной короне – Король фейри. Здесь, в Пенросе, они были в безопасности. Здесь тревожный мир магии не имел особого влияния, не представлял угрозы.
– Тогда просто вернемся вовремя, – тихо сказала Эффи. – Жаль, что я не смогу помочь вести машину.
– Не волнуйся, я люблю
