— Организацией экспедиции на эту реку займутся господа Колмаков и Лукин. Задача минимум обеих экспедиций до начала зимы: подготовить и желательно освоить опорные тоски маршрутов в устье рек: Коюка и Уналаклит и провести там разведки местности. Требования Главного Правителя Компании никто не отменял и заготовку пушнины надо интенсифицировать.
Кирпичных дел мастера я оставил на закуску и до самого конца совета он сидел и просто слушал.
— И теперь, господа, последний вопрос, но очень важный. Строить будем здесь на века. Поэтому нужен кирпич и прочие строительные материалы. Кирпичных дел мастер у нас господин Тихонов, прошу любить и жаловать и помогать ему. у него неплохо получается привлекать к работе местных, но сырья маловато и его поиски тоже общая задача. И самое последнее, в моё отсутствие самый главный здесь господин Леонов Павел Александрович.
Глава 23
Через неделю мы вернулись на наш строящийся золотой прииск. Его решили называть Золотой Северный или просто Северным.
Ефим Капелов за это время закончил выгрузку всего привезенного для прииска, кипела работа по его строительству и уже началась сама золотодобыча.
Приисковый поселок Ефим решил пока сделать временным, а вот когда будет обработан более-менее приличный участок пляжа и прилегающей к нему территории строить там уже постоянный поселок.
Постоянный конечно относительно. Он все равно будет кочующим.
Ефим решил сразу же попробовать шахтный способ добычи и метрах в ста от береговой линии уже заложил первую штольню.
К моему огромному удивлению уже был первый результат, почти сто килограмм в основном золотого песка. И это при том, что работала одна промывочная машина, для запуска второй пока не хватало рабочих рук.
Настроение у всех на прииске было приподнятое, еще бы каждый из них уже реально заработал несколько тысяч за какую-то неделю.
Экипаж «Хабарова» принимал в строительстве деятельное участие, железно желающих оставаться среди них почти не было, только несколько человек колебались. Но вот, то что за участие в этой экспедиции они тоже получат какое-то количество золота очень стимулировало всех моряков.
Все лето я мотался между нашими городами на Аляске, успел побывать и в Новоархангельске, и Николаеве и еще раз в Михайлове и конечно на Северном.
Утром первого сентября мы, находясь на нашем прииске, собирались окончательно покидать его в этом первом сезоне золотодобычи.
Прииск был построен и исправно работал. На нем работало ровно пятьдесят человек, плюс управляющий Ефим Капелов.
Две промывочные машины работали день и ночь, выдавая каждый день золотой песок и иногда замородки. Большие попались всего дважды, один потянул на полтора килограмма, другой почти на два.
Уже заработала золотая шахта. Она была еще маломощная, но каждый день на гора поднималось не меньше центнера породы из которой извлекалось золото.
Шахта каждую неделю расширялась, в ней стабильно работала бригада из десяти человек. Уже твердо было решено, что на предстоящую зиму золотодобыча на пляже приостановится, а вот шахта вставать на зиму не будет.
Как в реальности это будет выглядеть еще совершенно не понятно. На прииске должно будет остаться тридцать с хвостиком человек. Они будут бригадами по десять человек сменами работать в шахте и во время отдыха еще и охранять прииск.
После недолгих размышлений вокруг прииска решили поставить деревянный частокол и обзавестись сторожевыми собаками.
В двадцати верстах от прииска на мысе Толстом была большая деревня эскимосов. С ними удалось установить прекрасные отношения, они даже признали власть назначенного нами старосты деревни или тойона. Здесь правда была небольшая натяжка, тойоном мы назначили родового старшину этого поселения, который я думаю бы стал бы им и без нашего участия. Прежний старшина отошел в мир иной и наши люди просто подсуетились.
Тем не менее наше назначение имело большое значение. Авторитет тойона среди местных эскимосов поднялся чуть ли не до небес, он стал называть себя на русский лад Тимофеем и согласился принять Святое Крещение.
Сказать что от эскимосы этого селения выиграли от соседства с прииском, значит ничего не сказать. Эскимосы селения получали от нас все необходимые им товары можно сказать по первому требованию и по льготным ценам.
Конечно это был не альтруизм с нашей стороны, чистой воды взвимовыгодный бизнес. Эскимосы при необходимости привлекались для работы на прииске, обеспечивали нас дарами моря и мясом оленей карибу, помогали в охране и на них целиком лежало сообщение с Михайловым.
Название этого селения было какой-то Азачагмут или мют, но наши люди стали называть его Азачи.
В конце лета произошло очень значимое событие, двое нашиз холостых золотодобытчиков решили обзавестись женами — эскимосками из этого селения. Причем одна из невест была внучкой тойона. Эта пара после окончания сезона собиралась на зиму отъехать в Азачи.
Следующая крупная эскимосская деревня была на восточном берегу залива Головнина, там где его берега разделяло всего три с половиной версты. Это селение местные называли пол разному: Сикик и Чингик, но у нас прижилось название Чиник.
Чиник тоже был многолюдным и Ефим, который всем заправлял на прииске мудрить не стал и назначил родового старшину этого селения нашим тойоном.
Эти два селения обеспечивали наше сообщение с Михйловым на этом берегу залива Нортона. Проблем с этим не было никаких, тойоны поняли что от них требуются и где перенесли, а где организовали новые посты-одиночки на маршруте по берегу залива.
Эти посты быстро перестали быть одиночками и уже к осени все превратились в небольшие жило. Это старое русское слово, прежде широко распространенное для названия любого жилья или населенного места, получило новую жизнь на Аляске, так русские стали называть любые селениям коренных жителей.
Очень существенной выгодой сотрудничества с нами было получение эскимосами хороших ездовых собак и саней восточно-сибирского типа. Эти сани были удобнее и грузоподъемнее эскимоских и более качетвенно сделаны.
А наши собаки были приучены идти цугом, а не веером как у эскимосов. Собак правда много мы не могли им дать, у нас пока их самим не хватало. Но Леонов собирался привезти какое-то количество с Дальнего Востока и отвезти туда на обучение какое-то количество местных собак и каюров.
Еще огромнейшую выгоды эти два жило получили, став центрами местной торговли. Здесь Косьмин, а спрос за добытую пушнину был с него, сделал ход конем. Он подробно проинструктировал Ефима и тот после соответствующей подготовке сделал тойонов торговыми представителями Компании.
Эффект от этого был почти мгновенный. К моему отъезду была готова приличная партия мехов. В Михайлове выяснилось, что она такая же как у самого Косьмина.
Это был достаточно приятный факт, пушнину Копания по любому должна Петербургу поставлять.
А вот дальше от Чиника до устья Коюка все было очень непросто. Колмаков с Лукиным быстро справились с первой частью своей задачи — огранизацией нашего поста в устье Коюка, его изучением и топографической съемкой.
Задачу оказалось простой по одной причине — там оказалось очень крупное эскимосское жило. Не мудрствуя, они стали назывть его Коюком. Наладить отношение в жителями этого жило для них труда не составило.
Примерно в двадцати пяти верстах западнее недалеко от обнаруженного им мыса, названного за свою форму Пальцем, они обнаружили еще одно крупное жило эскимосов, почему-то назвав его Сиговым. С его родовым старостой наша могучая двойка быстро нашла общий язык.
А вот дальше на расстоянии больше семидесяти верст полная засада — нет ни одного эскимосского селения. И это было не удивительно.
Местность там тяжелейшая, вдоль залива много болот.
В восьми верстах они обнаружили залив, который за его форму назвали Кривым. Пролив, соединяющий Кривой с заливом Нортон был коротким и узким — метров двести. Его так и назвали — Узкий.
