что-то такое бьётся, очень похожее на сердце, только больше, сильнее.
Да, я не буду врать, да, мне хотелось ощутить все то, что было у меня в самом начале, когда только я познакомился со своей женой, да, я хотел, чтобы вот этот ураган эмоций, чтобы обязательно секс на кухонном полу.
Но не было такого уже давно, не было! Мы слишком любили друг друга, чтобы в нашей семье осталась страсть.
Любовь это немножко другое.
Она не строится только на вожделении.
Я представить себе не мог, как это взять и завалить жену просто так, без прелюдий.
Ну нет. Нет у нас был определённый сценарий. И вообще Илая ненавидела заниматься любовью где-то вне спальни, её это раздражало и вымораживало, постоянно психовала от этого. Говорила, что она себя не на помойке нашла, чтобы такими делами в машине заниматься и в отелях.
Да нет я и сам объективно понимал, что мне комфортнее с женой в постельке в своей родной, да только постелька это основное блюдо. А перекус у меня был с Соней.
Я мог бы сейчас сказать, что нет, ребята, все не так. Я люблю свою жену. Я совершил ошибку.
Да, я признаю, я совершил ошибку. Я совершил самую большую ошибку, которую только можно. Но это не говорит о том, что я буду лгать себе и окружающим.
— знаешь, Давид? Ты свои спасительные речи оставь, пожалуйста, для кого-то другого. У меня есть проблема. Я должен её решить. Если сейчас будешь стоять здесь и ворчать ты однозначно делу не поможешь, а только усугубишь.
— Пап, да если бы не твои дебильные желания, ничего бы исправлять не надо было. Если Кирилл…
— По поводу Кирилла, у меня отдельный разговор. — Психанул и начал спускаться с крыльца, выбесился. Сел в машину, набрал младшего, не брал трубку, ещё и ещё набрал. Да какого ж черта?
А когда приехал к Соньке, она сидела у себя на диване, поджав к груди ноги.
— Дань, ты не понял, Дань все не так, — тут же подорвалась она, перепрыгивая через боковушку и летя на меня со скоростью космического корабля.
Я перехватил её за руки и толкнул в стену.
— Мне не важно, что ты сейчас будешь объяснять. Ответь мне только на один вопрос. Ты спала с моим сыном?
Глаза у Сони забегали, она стала похожей на нашкодившую лису. Казалось, что если она вдруг лишится чувств, то это будет вполне закономерно.
— Дань, ты должен понимать, что такая ситуация, в которой я оказалась…
— Я тебя спрашиваю по хорошему, ты спала с моим сыном или нет?
Мне это было важно с точки зрения того, что да не бабы мне жалко. Не жалко вообще…
Мне дерьмово от того, что ребёнок, чтобы показать что-то значимое, перешагивает через своё горло, перешагивает через себя, рушит себе психику, ломает себе все какие-то принципы.
Мне за ребёнка было страшно, за своего младшего, который как бес и дьявол!
Соня постаралась вырваться, но я тряхнул её как следует и, наклонившись,выдохнул в лицо:
— Раз, два, три... Соня, говори.
47.
Данила.
— Дань, — всхлипнула Соня и стала сползать по стене.
Я покачал головой.
— Ты ответить не можешь?
— Дань — Ещё громче завыла София и зажала ладонями глаза. —Я не помню.
Я выпустил её руки и шагнул назад.
— В смысле? Ты не помнишь? Ты чего, чокнулась? Как можно не помнить, было у тебя что-то с человеком или не было?
— Я не помню. — Проскулила она так жалобно и паникующе, что я тряхнул головой.
- В каком плане ты не помнишь? Ты вообще в сознании была?
— В том-то и дело. Это было тогда, когда я тебе звонила, просила, чтоб ты меня забрал из бара. Помнишь, мы с подружками сидели? Одна ещё рассказывала, что у неё муж ребёнка отобрал.
Я поморщился. Я не любил влезать в эти темы. Мне это было неинтересно. Для меня попросту считалось каким-то мелочным сидеть и с бабами перетирать сплетни.
— Он подошёл ко мне. А мы уже тогда с Риткой нормально так посидели. Слово за слово, а утром просыпаюсь у него в квартире. Он меня тискает и мурлыкает. Я не была с ним знакома. Мы только тогда познакомились.
— И что, встречались? — Спросил, понимая, что Кирилл такой затейник, что мог её просто накачать алкашкой до потери сознания, а утром доиграть комедию.
Соня тряхнула головой и провела ладонью под носом.
— Я не знала, что это твой сын. Ну как я вообще могла себе это предположить? Или ты что думаешь, я специально сидела, выслеживала?
— Я вообще ничего не думаю. Сонь, мне нужна правда. Я пришёл к очевидцу.
— я даже не задумывалась. Да, я прекрасно знала, что у тебя дети, у тебя жена. Я даже с твоей женой встретилась.
А здесь меня подбросило.
— Чего? — Рявкнул, нависая над ней.
Но Соня вдавила голову в плечи и часто заморгала.
— Это случайно произошло. Я зашла в кофейню. Она сидела, ждала заказ. Я подошла и спросила: вы Илая Романова? Мне показалось, что она что-то заподозрила, поэтому я просто сказала о том, что я видела её баннер с рекламой.
Да, блин, я эти баннеры реально вижу. Я же прекрасно знаю, что ты всё это оплачиваешь. Она у тебя вон какая. Ты с ней развелся, а до сих пор содержишь.
Я скрипнул зубами.
— И баннеры эти по всему городу: Илая Романова, Илая Романова, Илая Романова!
А последнее Соня рявкнула с такой злостью и нетерпением, что я начал сомневаться в её вменяемости.
— Да, это капец как неприятно, когда знаешь, что у тебя есть бывшая жена, которая в сто крат круче и которой ты до сих пор готов ноги целовать бегать. — Зло произнесла Соня, вставая на ноги, и посмотрела на меня волком.
Я растерялся.
Я не любил, когда мне высказывали какие-либо претензии. Я раздражался от этого, бесился. Мне хотелось тут же втащить.
Просто есть такие моменты, когда не особо язык поворачивается что-то выговаривать. Как это было, например, всегда с моей женой. Она мне вон чуть руку по локоть не откусила в больнице за Агнессу. И ладно, её остановило то, что мы были в людном месте. Будь мы где-нибудь дома, она
