тёплым кашемиром, немного успокаивая взбесившееся сердце. Пальцы вытирают неожиданно выкатившуюся слезу-предательницу. Он обнимает, прижимает к своей груди, поглаживает по спине, каждым прикосновением убивая тревогу и желание оттолкнуть. Сердце Марка стучит в такт моему, сумасшедшему. Оно рвётся сквозь грудную клетку и слои одежды прямо в ладонь. Как не вовремя мы встретились. Как жаль, что уже ничего не исправить.
— Я буду рядом, Мирочек. Ты только позови, — шепчет на ухо, целует волосы на макушке.
Такая простая ласка сейчас ощущается интимнее самых откровенных действий. Эта невыносимая нежность пробивает огромную дыру в моей и без того хрупкой броне. Слёзы крупными каплями катятся по щекам, но вытирать их уже некому. Марк уходит, не оборачиваясь.
Что же я наделала.
Заснуть больше не выйдет. Адреналин плещется в крови, заставляя дрожать пальцы. Хочется закрыться в ванной комнате, чтобы принять душ, но не выходит. Тут просто нет никаких замков, зато есть минимум три тревожные кнопки, чтобы можно было дотянуться отовсюду, если что-то пойдёт не так. Это всё, конечно, прекрасно и выглядит безопасно, но я просто хочу побыть одна. Чтобы расслабиться, точно зная, что ко мне никто не вломится, ни с кем не придётся выяснять отношения, никто не станет мне рассказывать, как правильно нужно жить.
Так и не решаюсь принять душ, просто умываюсь и быстро собираюсь, чтобы, наконец, уйти. Проходя мимо окна, опасливо выглядываю наружу. Надпись никуда не делась и пугает ещё больше. Пришедшая с густым громом и ослепительными молниями гроза размывает очертания букв, нарисованных мелом, но не смывает полностью. Паника совсем не игриво душит меня, и я понимаю, что снова нужно бежать. Ото всех. Одной в своей норе было так прекрасно и спокойно, зачем вообще вылезала?
Заботливая медсестра приносит все выписки, витаминки и план ближайших посещений врачей, которых, оказывается, неожиданно много. Придётся часто мотаться в город, но с этим я как-нибудь справлюсь.
Бегу по коридорам, опасливо оглядываясь, чтобы не встретить Костю, и одновременно вызываю такси. Пытаясь понять, к какому из входов вызывать машину, врезаюсь в идущего навстречу человека.
— Ой, Слав, привет, а ты что здесь делаешь?
— Действительно. Что я могу делать в перинатальном центре? У меня жена рожает. Будет логичнее спросить, что здесь делаешь ты, Мир-р-рослава?
— А не рано ей рожать? — пытаюсь плавненько перевести разговор и разузнать, как там Ая.
— Сорок первая неделя пошла. Это даже много, задержалась малышка. Ты с темы не съезжай, — продолжает допрос товарищ следователь.
Как я могла забыть, с кем разговариваю. От допроса Ярослава Руденко ещё никто не увиливал.
Пока я собираюсь духом и набираю воздуха в лёгкие, чтобы хоть как-то объясниться со Славой, замечаю Костю в холле. Пора ускоряться.
— Ты очень спешишь?
— Нет. Аю сдал врачам. Теперь только ждать новостей, — он следит за моим взглядом и тоже видит Костю. — А этот что здесь забыл? Или ты его ждёшь?
Я только отрицательно машу головой, а Слава уже хватает меня за руку и тащит в обратную сторону.
— Пойдём. Я здесь все лазейки за три подхода выучил. Не бойся, не заметит. А если и заметит, не решится подойти, пока я с тобой, — его уверенность передаётся мне, и извилистыми путями, блуждая по служебным коридорам, Слава выводит нас на улицу.
С первой весенней грозой пришла свежесть. Умытые дома и остановки светились чистотой, а может, просто солнце отражалось в лужах, подсвечивая всё вокруг нереальным светом. Ещё больше распустилась зелень и раскрылся запах цветущей сирени. С молодых листиков от лёгкого дуновения ветра падают задержавшиеся капли дождя, попадая мне на лицо и губы.
— Тебя куда отвезти? — Слава усаживает меня на переднее сидение своей огромной машины и заводит мотор.
— Машина у офиса Кости. Отвезёшь? Я домой поеду. Не могу больше в городе. Хочу подышать свободно.
— Давай я тебя домой отвезу? А тачку с водителем пришлю?
— Нет, не хочу никого напрягать.
— Славка, я не спрашиваю у тебя, что ты делала в этом прекрасном заведении. Расскажешь, если захочешь. Как бы там ни было, ты не в самом лучшем настроении, чтобы провести три часа в дороге по серпантинам. Я тебя отвезу, и это не обсуждается, — он говорит это так уверенно, что в носу начинает щипать от такой заботы. — И не вздумай мне тут реветь, тачка только из химчистки.
Я сдаюсь. И правда, не хочется навредить лишними переживаниями. Только прошу Славу отдать ключи Машке. Она всё равно ко мне хотела ехать.
Мы ещё недолго болтаем о том, как он сам переживает в ожидании появления своей принцессы и что эта поездка хоть ненадолго его отвлечёт. Я не замечаю, как уютно пристраиваю ладонь на животе, а вот Слава ничего не пропускает. Но и не комментирует, к счастью. Просто глупо улыбается, косясь на мои попытки переложить руки поудобнее.
Уже дома первым делом бегу к морю. Галька слишком скользкая после дождя, и спускаться ближе я не рискую. Просто любуюсь невероятным цветом воды, тем, как в волнах поблёскивает солнце, вдыхаю горько-солёный запах моря. Наполняя лёгкие свободой и счастьем.
Кажется, я внутри себя включаю режим экономии энергии, закрываясь от всего внешнего и ныряя глубоко в себя. Пытаясь найти то, чего я по-настоящему хочу.
Немного чувствую себя героиней “Сбежавшей невесты”. В одной из сцен девушка внезапно осознаёт, что подстраивалась под каждого из своих женихов даже в приготовлении яиц. Она никак не может понять, что же она по-настоящему любит: омлет, яичницу, пашот, глазунью? Вот и я никак не могу понять, куда бежать дальше.
Кольцо бомбой замедленного действия тикает в коробочке, подгоняя и прожигая карман. Телефон я отключила, так что хозяин кольца совсем скоро объявится.
Ступеньки вверх даются мне сложнее обычного. Приходится часто останавливаться, чтобы перевести дыхание. Прибегая в дом, сразу собираюсь в душ, но, забежав в спальню за свежей одеждой, замираю на пороге.
Вот тебе и разница в подарках, Мирослава.
61. О любви
Моя комната не представляла из себя ничего выдающегося. Скучный и неудобный прямоугольник со шкафом у двери, кроватью посередине и нагромождением коробок в углу, у окна.
Раньше.
Сейчас всё переменилось. Коробки исчезли, и света стало гораздо больше. У окна появилось кресло-качалка с удобной подножкой. Рядышком устроился льняного цвета комод с непонятной конструкцией сверху. Недалеко от моей кровати
