воображение: юноша страдает, и страдания его вполне реальны, хотя они и опоэтизированы литературой: это то самое состояние, которое так живо рисует Бомарше в своем Шерюбене. Про человека в этом возрасте нельзя сказать, что он любит ту или другую женщину. Он еще просто «любит любовь». В нем живет такая могучая способность к идеализации, его переполняет такая кипучая сила жизни, такая потребность дать внешний исход своим великодушным порывам пожертвовать собой, отдать всего себя какому-нибудь делу, что эту эпоху человеческой жизни можно назвать благословенной порой.
Но в то же время это критический, решительный момент: переполняющая нас энергия должна израсходоваться. Не нашла она исхода в честном полезном труде, и мы рискуем, что она обратится на низкие, постыдные удовольствия. Это борьба Геркулеса между добродетелью и пороком; на чем бы ни остановился наш выбор, он будет сделан с беззаветным увлечением. Для большинства молодых людей выбор не может не быть сомнительным. Они идут туда, куда их влекут отвращение к труду, печальные примеры, отсутствие здоровых развлечений, слабость воли и уже загрязненное, испорченное воображение. О таких молодых людях нельзя даже сказать, что они падают в борьбе, ибо они ни на одну секунду не пытаются бороться. К тому же нельзя не согласиться, что переживать в воображении восхитительные романы, устраивать будущее по своему произволу несравненно интереснее, чем работать, и требует меньше усилий. Естественно поэтому, что молодой человек, студент, от которого всегда зависит отложить свою работу на завтра, — естественно, что, раз наука его отталкивает, он предпочитает уходить в свои мечты и убивает таким образом свое лучшее время. Мало ли молодых людей, которые переживают такие воображаемые романы день за днем, неделю за неделей, варьируя тему на тысячу ладов, воображая свою героиню во всевозможных ситуациях, обращаясь к ней вслух с целыми тирадами и никогда не находя их достаточно нежными и страстными. Как бледны и бесцветны романы наших романистов в сравнении с теми романами, которые мы сочиняем сами на восемнадцатом году! Ни в ситуациях, ни в характерах их нет того неисчерпаемого избытка любви, того великодушия, того полного бескорыстия, которые составляют достояние этих счастливых годов. Только позднее, когда остывшее воображение обратится к более серьезным предметам, мы начинаем требовать от романиста, чтобы он заменил нам поэта, каким мы были и перестали быть. Одно только жаль, что все эти прекрасные романы создаются за счет рабочих часов, причем молодой человек приобретает обыкновенно такую непобедимую привычку мечтать, что всякий серьезный труд становится невозможным. Одно прочитанное слово, намек, — и мы унеслись за тридевять земель от нашей работы, и не опомнились, как пролетел целый час. А рядом такой резкий контраст: одинокая, замкнутая жизнь студента, работа — подчас очень скучная: все это так пресно и безвкусно, что пропадает последняя бодрость. Так тяжело возвращаться из волшебного царства фантазии к прозе действительности!.. Одним словом, с какой стороны мы ни взглянем, сентиментальность, расплывчатая мечтательность оказывается безусловно вредна. Сколько хороших часов, которые мы могли бы отдать полезному труду, уходят задаром на бесплодные, пустые мечты.
Эта бессмысленная растрата ума и чувства происходит частью от поверхностных причин, которые сводятся к разнузданности воображения, но, к сожалению, она имеет еще и другие, глубокие причины.
Первая из этих причин — физиологический переворот, о котором мы только что говорили: наступление возмужалости. Вторая —слишком большой промежуток времени, отделяющий это наступление физиологической зрелости от того момента, когда человек приобретает гражданскую правоспособность ко вступлению в брак. Благополучно покончив с курсом среднего образования, молодой человек должен поработать лет восемь или десять, прежде чем он создаст себе такое положение, которое позволит ему жениться сообразно требованиям света. У нас принято, что молодая девушка должна «купить» себе мужа, и редки молодые люди, которые отваживались бы жениться на бесприданницах, полагаясь на свою молодость и на то, что у них хватит энергии пробиться к известному достатку. Они предпочитают ждать, и зачастую этот расчет оказывается очень плохим, ибо, по несчастью, вместе с приданым приобретается и жена: эта жена может быть слабого здоровья, может иметь страсть к мотовству, может наконец оказаться неспособной к домашнему труду, а кто же не знает, как вредно отзывается праздность жены на супружеских отношениях и вообще на семье?
При существовании в обществе таких взглядов, редкий молодой человек может жениться до тридцати лет, и на поверку оказывается, что десять лучших лет жизни проходит или в борьбе с физиологической потребностью (а эта борьба всегда тяжела), или в разврате. На свете мало людей, которые могли бы долго бороться, и вот мы видим, что большинство учащейся молодежи разматывает свою молодость на глупую, бессознательную и безнравственную жизнь.
Страшно подумать, сколько вреда приносят поздние браки! Скольких радостей лишает себя человек’ Сколько здоровья, энергии растрачивается попусту, бессмысленно, безрассудно! Ибо если брак имеет свои неудобства, если он налагает тяжелые обязанности, то ранний брак налагает их по крайней мере в том возрасте, когда мы бодро переносим всякие тяготы. Когда человек работает, чтобы жить самому и давать возможность жить своим близким, то во всяком случае его жизнь нельзя назвать вполне эгоистичной: такая жизнь служит для молодого человека здоровой, укрепляющей дисциплиной, — дисциплиной труда для других. Притом, если женитьба на бедной девушке имеет свои неудобства, то она имеет за собой и большие нравственные преимущества. Муж и жена чувствуют себя вполне солидарными. Жена заботится, чтобы ничто не мешало мужу спокойно работать, внимательно следит за его здоровьем: в этом главный интерес ее жизни. Такая жена не свалит домашнее хозяйство на какую-нибудь пьяницу кухарку: приготовление обеда для нее священнодействие, механизм инструмента, который она до тонкости изучила и на котором она играет артистически, понимая, какое огромное значение имеет это для здоровья того, кто для нее — все. Муж, зная, что о нем есть кому позаботиться, чувствует себя совершенно спокойно; нет у него тревог и за семью: правда, он может умереть, но на этот случай можно застраховать свою жизнь. Уходя, он оставляет дома рассудительную и добрую жену, здоровую телом и духом; он знает, что, вернувшись, найдет в своем доме верную любовь и утешение в тяжелую минуту; он знает, что там встретят его чистота, порядок, тот праздничный вид, какой всегда имеют счастливые жилища. Для человека не может быть более бодрящего чувства, как сознание близости к другому человеку, с которым он сводится и мыслью, и душой, с которым ему не страшны ни горе, ни болезнь. С каждым годом привязанность растет, а с ней растет и счастье;
