Читаем без скачивания Отель - Артур Хейли

Бар «Понталба» находился на первом этаже отеля и сообщался с вестибюлем через украшенные бронзой и кожей двустворчатые двери, которые вращались в любую сторону. Три застланные ковром ступеньки вели в помещение, где были расставлены столики и удобные мягкие кресла, а также находились отдельные кабины.

В отличие от других баров и коктейль-холлов «Понталба» был ярко освещен. Завсегдатаи могли видеть друг друга и весь бар, напоминающий по форме букву "Г". Перед стойкой бара высилось около десяти табуретов с мягкой обивкой — для посетителей, пришедших в бар в одиночестве. Эти табуреты вращались, что позволяло людям обозревать весь бар.

Было без двадцати пяти двенадцать, когда Уоррен Трент вошел в бар «Понталба». Зал был почти пуст, если не считать молодой парочки в одной из кабин да двух мужчин со значками участников конгресса, которые негромко беседовали за столиком у дверей. Приток посетителей ожидался лишь минут через пятнадцать, когда наступит время ленча, и уж тогда Тренту навряд ли представилась бы возможность спокойно все выяснить. Но ему, решил владелец отеля, хватит и десяти минут для того разговора, который он намеревался провести.

Официант, заметив хозяина, ринулся было к нему, но тот движением руки дал понять, что не нуждается в его услугах. Том Эрлшор стоял за стойкой бара спиной к залу и сосредоточенно рассматривал таблицу в газете, разложенную на кассовом аппарате. Уоррен Трент решительно прошел через зал и сел на табурет у стойки. Теперь ему хорошо было видно, что старший бармен изучает бюллетень скачек. «Значит, вот куда уплывают мои денежки», — подумал Уоррен Трент.

Эрлшор резко повернулся — на лице его отразился испуг, тотчас сменившийся легким удивлением, а затем и показной радостью.

— Ах, мистер Трент, так ведь можно человека и на тот свет отправить. — Он проворно сложил бюллетень и сунул в задний карман брюк. Его испещренное морщинами лицо и обрамленное, как у Деда Мороза, бахромой седых волос вокруг лысой макушки, расплылось в улыбке. «Почему я раньше не замечал, что улыбка у него такая заискивающая?» — подумал Уоррен Трент. — Давненько вы к нам не заглядывали, мистер Трент.

— А ты хотел бы, чтоб было иначе?

Эрлшор помедлил, прежде чем ответить.

— Почему же?..

— Я, например, считал, что, когда человека не беспокоят, это ему только на руку.

Еле заметная тень промелькнула по лицу старшего бармена. И он принужденно рассмеялся.

— Вы всегда любите пошутить, мистер Трент. Но раз уж вы заглянули сюда, я сейчас вам кое-что покажу. Давно собирался подняться к вам в кабинет, да все никак не было времени. — Эрлшор открыл ящик под полками, достал конверт и вынул цветную фотографию. — Это Дерек — мой третий внук. Здоровый растет чертенок, весь в мать, а все благодаря тому, что вы для нее сделали. Этель — вы, конечно, помните, так зовут мою дочь, — часто спрашивает про вас, всегда посылает вам приветы, как и вся моя семья. — Он положил фотографию на стойку бара.

Уоррен Трент взял снимок и, даже не взглянув на него, тут же вернул назад Эрлшору.

— Что-нибудь случилось, мистер Трент? — в замешательстве спросил Том Эрлшор. И не получив ответа, добавил: — Может быть, смешать вам коктейль?

Трент было отказался, но передумал:

— Джина с шипучкой.

— Слушаю, сэр! Сейчас будет готов! — Том Эрлшор быстро взял с полок нужные бутылки. Наблюдать за его работой всегда было удовольствием.

Обычно, принимая у себя гостей, Уоррен Трент вызывал Тома Эрлшора обслуживать их, главным образом, чтобы похвастать искусством своего бармена, чья техника в приготовлении коктейлей не уступала их вкусовым качествам. Вот и сейчас тот с блеском продемонстрировал свое искусство и, в последний раз высоко взмахнув миксером, поставил напиток перед хозяином.

Уоррен Трент отхлебнул и удовлетворенно кивнул головой.

— Угодил? — спросил Том Эрлшор.

— Вполне, — ответил Уоррен Трент. — Ничуть не хуже тех, что ты обычно готовишь. — Взгляды их встретились. — Мне особенно приятно сказать тебе это, Том, потому что это твой последний коктейль в моем отеле.

Смущение бармена сменилось явным испугом.

— Вы, конечно, это не серьезно, мистер Трент. Вы не могли сказать такое всерьез.

Пропустив мимо ушей эти слова, хозяин отодвинул стакан.

— Зачем ты это делал, Том? Почему именно ты — из всех моих служащих?

— Клянусь богом, я не понимаю…

— Не обманывай меня, Том. Ты и так слишком долго меня обманывал.

— Я же говорю вам, мистер Трент…

— Брось врать! — резкий окрик разорвал тишину зала.

Мирный говор за столиками смолк. По тому, как тревожно забегали глаза старого бармена, Уоррен Трент понял, что за его спиной все повернулись в их сторону. Он почувствовал, как гнев, которому он не хотел давать воли, захлестывает его.

Эрлшор судорожно глотнул.

— Прошу вас, мистер Трент. Ведь я работаю здесь уже тридцать лет. И вы никогда не говорили со мной в таком тоне. — Голос его был еле слышен.

Уоррен Трент достал из внутреннего кармана пиджака докладную, подготовленную людьми О'Кифа, перевернул две страницы и, закрыв рукой часть текста на третьей, рявкнул:

— Читай!

Эрлшор нащупал очки, надел их на нос. Руки его дрожали. Он пробежал глазами несколько строчек и остановился. Затем бросил взгляд на Уоррена Трента. Теперь в его глазах уже не было оскорбленного изумления. Только животный страх загнанного зверя.

— Вы ничего не сумеете доказать.

Уоррен Трент стукнул ладонью по стойке. Уже не обращая внимания на посетителей, он повысил голос и дал волю гневу:

— Если я пожелаю этим заняться, то докажу. И не заблуждайся на этот счет. Ты воровал и обманывал меня и, как все воры и преступники, оставил за собой следы.

От страха Тома Эрлшора прошиб пот. У него было такое чувство, словно мир, в котором он чувствовал себя так уверенно и безнаказанно, вдруг взорвался и рассыпался на куски. Он уже и не помнил, когда начал обманывать хозяина, и за эти годы привык к мысли о своей неуязвимости. И сейчас он со страхом думал о том, догадывается ли владелец отеля, как велик отхваченный им кусок.

Уоррен Трент ткнул пальцем в лежавшую между ними на стойке докладную.

— Эти люди почуяли вонь, потому что — в противоположность мне — у них не было слепого доверия к тебе, они не считали тебя своим другом. — От внезапного волнения у него перехватило дыхание. — Но если понадобится, продолжал он, — я найду улики. На твоей совести ведь куда больше грехов, чем здесь написано, так?

Том Эрлшор нехотя кивнул.

— Ладно, можешь продолжать спать спокойно: я не собираюсь отдавать тебя под суд. Если я это сделаю, у меня будет такое чувство, точно я уничтожил часть себя.

Некое облегчение отразилось на лице старшего бармена, но он все еще желал лучшего исхода.

— Клянусь вам, — взмолился он, — если вы поверите мне, это никогда больше не повторится.

— Ты хочешь сказать, что теперь, когда тебя накрыли после стольких лет мошенничества и воровства, ты наконец окажешь мне честь и перестанешь у меня воровать?

— Мне ведь будет очень трудно, мистер Трент, в мои-то годы найти себе другую работу! А у меня семья…

— Знаю, Том, — спокойно сказал Уоррен Трент. — Я это хорошо помню.

Эрлшор покраснел, и это свидетельствовало хоть о каком-то запоздалом пробуждении совести.

— Денег, которые я здесь получал, — неуклюже начал он, — никогда не хватало. Всегда долги: то что-то надо купить детям…

— И еще букмекеры, Том. Не будем забывать о них. Букмекеры вечно преследовали тебя, не так ли? Вечно требовали денег. — Это был выстрел наугад, но молчание Тома Эрлшора показывало, что Трент попал в цель. — Ну, хватит, Том, — резко сказал Уоррен Трент, — мы уже достаточно наговорились. А теперь вон из отеля и никогда больше не смей сюда приходить.

Тем временем зал бара стал наполняться, люди шли через широкие двери из, вестибюля, громко переговариваясь. Шум возобновился и все нарастал.

Молодой помощник бармена подбежал к стойке и стал поспешно готовить напитки, которые уже нетерпеливо ожидали официанты. Он изо всех сил старался не глядеть на владельца отеля и своего бывшего начальника.

Том Эрлшор растерянно моргал глазами. Машинально он пробормотал:

— Ведь уже час ленча…

— Это тебя теперь не касается. Ты больше не работаешь здесь.

По мере того как бывший бармен осознавал безнадежность своего положения, выражение лица его разительно менялось. Маска почтительности сошла, на ее месте появилась кривая усмешка.

— Хорошо, — объявил он, — я уйду. Но и вы здесь недолго задержитесь, великий и всемогущественный мистер Трент, потому что вас тоже вышвырнут отсюда, как собаку, — все об этом знают.

— Что же они такое знают?

Глаза Тома Эрлшора сверкнули.