Читаем без скачивания Офицеры и джентльмены - Ивлин Во

Ротную канцелярию Гая, как и все другие ротные канцелярии, забросали рапортами с просьбой об отпуске.

Немногочисленных оставшихся чинов штаба, которых следовало бы теперь называть по-иному, все еще величали штабом бригады, и они пребывали в готовности к получению приказов.

По всему, лагерю носились слухи, что оставшихся возвратят в алебардийский казарменный городок и в центр формирования и подготовки части, или что их разделят на группы и направят в учебные центры пехотных частей, или что их объединят в бригаду с Шотландским пехотным полком и направят охранять доки, или что их переквалифицируют в противовоздушные части. А пока солдаты гоняли футбольный мяч и играли на губных гармошках. В который уже раз Гай восхищался их необыкновенным терпением.

Алебардист Гласс, который вопреки своим прогнозам ухитрился остаться с Гаем, продолжал в течение дня приносить ему все эти слухи.

Наконец поздно вечером поступили приказы.

Приказы противоречили всякому здравому смыслу.

В них утверждалось, что в окрестностях Пенкирка неминуема высадка воздушного десанта противника. Всему личному составу было приказано находиться в пределах лагеря. Каждому батальону предписывалось держать в немедленной готовности (днем и ночью) одну роту для отражения нападения противника. Личный состав дежурных рот должен был спать в ботинках, положив рядом с собой заряженные винтовки; дежурные роты предлагалось сменять с наступлением сумерек, на рассвете и один раз в течение ночи. Состав караулов надлежало удвоить. Вокруг лагеря должен был непрерывно патрулировать один взвод. Другим взводам предписывалось останавливать все транспортные средства (днем и ночью) на всех дорогах в пределах пятимильного радиуса и проверять удостоверения личности у всех гражданских лиц. Все офицеры должны постоянно иметь при себе заряженный пистолет, противохимическую защитную накидку, стальную каску и карту прилегающего к лагерю района.

– Я еще не получил этих приказов, – заявил незнакомый Гаю майор, командир батальона «X», впервые раскрывая таким образом свой характер. – Я получу их только завтра после утреннего чая. Если немцы высадятся сегодня ночью, то батальон «X» не будет участвовать в оказании им сопротивления. Это, по-моему, называют нельсоновским приемом.

Весь понедельник алебардисты были заняты обороной Пенкирка. В окрестностях задержали двух скотоводов, сильный шотландский акцент которых наводил на мысль, что они, возможно, разговаривали по-немецки.

Стояла отличная для парашютного десанта погода. Штормовой ветер прекратился, долину щедро освещали солнечные лучи раннего лета. Вечером в понедельник роту Гая назначили на дежурство. Гай выслал дозорный патруль на возвышавшийся рядом с лагерем холм и в полночь проверил, как он несет службу. Затем он долго сидел в окружении своих солдат и рассматривал звезды на безоблачном небе. «Кадровый батальон, наверное, теперь уже» во Франции, – подумал он, – вероятно, уже участвует в боях». Алебардист Гласс выразил полную уверенность, что батальон во главе с бригадиром находится в Булони. Неожиданно из лагеря донеслись звуки горнов и свистки. Патрульный взвод поспешно спустился с холма и обнаружил, что в лагере все на ногах, Эпторп ясно видел, как на поле недалеко от лагеря опустился парашют. В указанном Эпторпом направлении немедленно выслали дежурные роты, патрули и дополнительные взводы. Прозвучало несколько одиночных выстрелов.

– Они всегда прячут парашюты в землю, – сказал Эпторп. – Ищите свежевскопанную землю.

В поисках парашюта рота Гая всю ночь топтала молодую пшеницу. После утренней зари эти обязанности приняла на себя новая дежурная рота. Тем временем из соседнего лагеря сюда прибыло несколько автобусов с солдатами шотландской пехоты. Эти бывалые солдаты весьма скептически отозвались о состоянии зрения Эпторпа. Негодующий фермер почти все утро провел в замке, подсчитывая убытки на безжалостно вытоптанном пшеничном поле.

В среду пришел приказ готовиться к выступлению из лагеря. Батальонам «X» и «Y» предписывалось находиться в двухчасовой готовности. Поздно вечером в лагере снова появились автобусы с солдатами. От суточной дачи продуктов в лагере не осталось ни одной порции, чтобы покормить их. Алебардист Гласс сообщил, что из лагеря выбывает весь штаб бригады.

– Исландия, – сказал он, – вот куда нас направят. Мне сообщили это люди из замка.

О том, куда их направят, Гай спросил у командира батальона.

– В район Олдершота, – ответил тот. – О том, что будет после того, как мы прибудем туда, ничего не известно. О чем, по-вашему, говорит это название? – спросил он Гая.

– Ни о чем.

– Но ведь никакие алебардийские части там не дислоцируются, не так ли? Если хотите знать, по-моему, там находятся пехотные учебные центры. Вам это, наверное, ни о чем не говорит?

– Если и говорит, то очень о немногом.

– А мне это говорит чертовски о многом. Командование очень несправедливо к нам, но вам не понять этого. Вы, конечно, тоже были алебардистом. А теперь мы, возможно, попадем в Хайлендерский или в Бедфордширско-Хертфордширский полк. Но вы были алебардистом всего-навсего шесть месяцев. А возьмите меня. Одному богу известно, когда я вернусь в корпус алебардистов, а я ведь провел в нем всю свою жизнь. Все мои сверстники сейчас в Булони. А вы знаете, почему они меня не взяли? Одна плохая отметка во время второго года обучения, когда я был младшим офицером. И это во всей армии так. Одна плохая отметка следует за вами повсюду, пока вы не отдадите душу богу.

– А вы уверены, сэр, что батальон в Булони? – спросил Гай, стремясь рассеять свои сомнения.

– Абсолютно уверен. И, согласно всему, что я слышал, там идут сейчас ожесточенные бои.

Их привезли в Эдинбург и посадили в неосвещенные вагоны поезда. Соседом Гая по купе оказался незнакомый ему младший офицер. Усталость от нескольких последних суматошных дней дала себя знать, и Гай быстро заснул. Он спал долгим и глубоким сном и проснулся лишь на рассвете следующего дня, когда лучи восходящего солнца начали пробиваться сквозь затемненное окно вагона. Гай поднял шторку. Поезд все еще стоял в Эдинбурге.

Воды в вагонах не было, и все двери были заперты: Но вскоре появился вездесущий алебардист Гласс с кружкой горячей воды для бритья и стаканом чая. Он взял офицерский ремень Гая и вышел в коридор, чтобы почистить его. Вскоре поезд тронулся и медленно пошел в южном направлении.

В Кру поезд простоял целый час. На платформах, то и дело сверяя что-то со списками, суетились низкорослые солдаты-тыловики с повязками на руках. Затем электрокар из управления воинскими перевозками подвез к каждому вагону бачок теплого какао, банки с мясными консервами и множество картонных коробочек с нарезанным хлебом.

Поезд снова тронулся в путь. Сквозь стук колес до слуха Гая доносились звуки губных гармошек и веселые песни. Почитать в пути у Гая ничего не оказалось. Сидящий напротив него молодой офицер весело что-то насвистывал, когда бодрствовал, но большую часть пути он крепко спал.

Еще одна остановка. Еще одна ночь. Еще один рассвет. Теперь поезд шел по району с домиками из красного кирпича и хорошо ухоженными садиками вокруг них. По соседней дороге прошел красный лондонский омнибус.

– Это из компании «Вокинг», – сказал его сосед по купе.

Вскоре поезд опять остановился.

– Это Бруквуд, – сказал всезнающий спутник.

На платформе, держа списки, стоял офицер из управления железнодорожными перевозками. Затем на ней появился полный таинственности безымянный командир батальона «X». Он напряженно всматривался в запотевшие окна вагона, разыскивая своих офицеров.

– Краучбек, – сказал он, – нам выходить здесь. Построиться по ротам на привокзальной площади. Назначьте взвод для выгрузки имущества. Произведите перекличку и осмотрите солдат. Побриться им, конечно, не удалось, но в остальном должен быть полный порядок. Нам предстоит пройти две мили до лагеря.

Растрепанные, не совсем еще проснувшиеся, солдаты кое-как привели себя в порядок и стали похожи на алебардистов. Никто, кажется, не потерялся. Винтовки и вещевые мешки тоже у всех были в руках.

Батальон «X» отправился в путь первым. Вдыхая свежий утренний воздух, Гай шагал по узким пригородным улочкам в голове своей роты, вслед за ротой, идущей впереди. Вскоре они подошли к воротам полевого лагеря. В нос ударили знакомые запахи от печек «Сойера». Следуя команде, поданной командиром впереди идущей роты, Гай крикнул своим солдатам:

– Смирно!

Затем впереди раздалась команда:

– Равнение налево!

Гай повторил и эту команду, взял под козырек и увидел караульное помещение, перед которым выстроились алебардисты.

Затем Гай подал команду:

– Третья рота, равнение на середину!

Через несколько секунд впереди раздалась команда: