что она выходит в сад. Видеть ту яму, где лежали тела…
Том привлекает меня к себе, прохладная кожа его куртки прижимается к моей щеке.
– Завтра я собираюсь взять больничный. Я не оставлю тебя здесь одну.
Я сижу в абсолютном шоке. Том ни разу не брал больничный на работе. Даже когда у него было пищевое отравление и ему пришлось взять с собой в метро медицинский пакет.
– Том, ты не можешь…
– Я думаю, что мне это причитается, верно? И я не хочу, чтобы завтра ты была одна. Я могу заняться отделкой. А еще позвоню строителям и узнаю, когда те смогут вернуться и продолжить работы. Если они снова нас кинут, мы найдем кого-нибудь другого. Тогда нам больше не придется видеть эту яму.
– Мама уже должна была вернуться… – Мысль о маме снова вызывает у меня нервную тошноту. – Который час?
Том проверяет свои часы.
– Только что миновала половина девятого. – Он встает и сбрасывает куртку. – Это непохоже на Лорну – забыть позвонить. Обычно она не выпускает из рук телефон.
– Знаю, – соглашаюсь я, беру мобильный и снова набираю ее номер.
И сразу же попадаю на автоответчик.
* * *
К десяти часам ее все еще нет дома.
Каждый раз, заслышав шум мотора – что бывает нечасто, – я подбегаю к окну, надеясь, что это такси, но тщетно.
– Как ты думаешь, не нужно ли вызвать полицию? – говорю я Тому, который сидит перед телевизором и смотрит сериал «Прослушка», хотя не может сосредоточиться – так же как и я.
– Полиция ничего не сделает. Разве не нужно подождать двадцать четыре часа или что-то в этом роде, прежде чем они займутся исчезновением взрослого человека?
Я делаю глубокий вдох, подавляя панику. Я не знаю, что делать с собой, – мое тело бурлит нервной энергией. Мама – свободная натура, и я никогда не волновалась за нее, пока она была в Испании. Но сейчас что-то не так. Я знаю, что она позвонила бы мне – в конце концов, мы расхлебываем эти проблемы вместе.
Я отдергиваю серые шторы в цветочек, которые мы забрали из нашей кройдонской квартиры и которые не совсем подходят к здешнему окну. На улице темно. Дорога не освещена даже уличными фонарями, в небе висит узкий месяц, наполовину скрытый облаками. Ночь кажется тяжелой и гнетущей, словно толстое одеяло, окутывающее мою машину и мопед Тома, делая их безобидные силуэты угрожающими.
– Отойди от окна, – мягко приказывает Том. – Я уверен, что с ней все в порядке.
– Тогда почему она не позвонила? – всхлипываю я, стискивая руки.
Не могу избавиться от ощущения, что с мамой случилось что-то плохое. Что-то связанное со всеми предыдущими происшествиями.
Во что мы ввязались?
27
Лорна
Сжимая в руках свой карамельный макиато, Лорна занимает место у окна в поезде, возвращающемся в Лондон, благодарная за то, что никто не занял сиденье рядом с ней: теперь она может развалиться вольготно. Она измотана и немного пьяна. Ей не следовало пить тот последний бокал вина.
Уже восемь часов вечера, а ей еще нужно добраться из Лондона в Чиппенхэм. Лорна прислоняется головой к стеклу, когда поезд отъезжает от станции, смотрит, как солнце отбрасывает на небо фиолетовые и желто-оранжевые полосы, и размышляет о разговоре с Аланом и о своих подозрениях относительно того, что Дафна и Шейла – один и тот же человек. Ей не терпится рассказать об этом Саффи.
Она садится ровнее. Саффи! Лорна не звонила ей весь день. Черт возьми, она обещала позвонить по дороге домой… Лорна роется в сумке в поисках телефона. Где же он? В ее сумке столько всякого хлама: старые квитанции, визитки, блокнот, две ручки, кошелек и косметика… Но, сколько бы она ни искала, его там нет. Лорна откидывается на спинку сиденья. Должно быть, уронила его или оставила на столе, когда уходила… Она испускает стон, напугав мужчину на сиденье напротив. Вся ее жизнь – в этом телефоне. Она не знает ни одного номера наизусть. Да и кто знает? Лорна вдруг чувствует себя голой и уязвимой без своего смартфона и мысленно проклинает современный мир и технологический прогресс, который сделал ее такой зависимой от маленькой глупой машинки. Она борется с желанием закричать. Что же ей теперь делать? Она надеется, что у вокзала в Чиппенхэме есть стоянка такси, иначе ей придется долго идти пешком обратно в Беггарс-Нук. Это по меньшей мере пять миль. А без телефона она не найдет дороги и не сможет вызвать такси.
«В любом случае сейчас я ничего не могу с этим поделать», – думает Лорна, глядя на проносящуюся мимо сельскую местность Кента. У нее нет другого выбора, кроме как выпить кофе и попытаться расслабиться.
* * *
Когда поезд из Лондона прибывает на станцию Чиппенхэм, уже одиннадцать часов. Лорна надеется, что Саффи и Том не слишком беспокоятся о ней. Она чувствует укол вины за то, что, вероятно, придется потревожить их стуком в дверь, потому что у нее нет собственного ключа.
На станции пустынно: остальные три пассажира, вышедшие вместе с ней, растворились в ночной темноте. Лорна дрожит от холода в своем твидовом пиджаке и плотнее запахивает его. Она слышит лишь эхо от перестука своих каблуков, раскатывающееся по пустой платформе. Идет быстро, желая поскорее вернуться домой, к Саффи, чтобы рассказать ей все, что узнала сегодня.
У выхода со станции нет ожидающих такси. Только пустая дорога. Что ей теперь делать? Может быть, попросить у кого-нибудь телефон, чтобы сделать один звонок? Молодой человек, которого она видела в поезде, ждет у выхода; у его ног лежит портфель, уши закрыты наушниками, а красные кроссовки «Найк» совершенно не подходят к его деловому костюму. Склонив голову, он листает что-то на своем телефоне.
Лорна бочком приближается к нему, понимая, что выглядит не совсем нормально. Молодой человек снимает наушники, когда она подходит ближе.
– Простите? Могу я воспользоваться вашим телефоном, чтобы вызвать такси?
– Конечно, – отвечает он без улыбки. – Я вызову. У меня в телефоне есть номер. Куда вы хотите поехать?
– В Беггарс-Нук.
Он смеется.
– Беггарс-Нук? Где это, черт возьми, находится?
Лорна заставляет себя улыбнуться.
– Это маленькая деревушка неподалеку.
Молодой человек звонит в фирму такси, затем прикрывает ладонью микрофон.
– Как вас зовут? – шепчет он.
– Лорна, – шепчет она в ответ, не понимая, почему тоже понижает голос. Молодой человек бросает на нее странный взгляд.
– Машина будет через десять минут, – говорит он, завершив разговор.
– Спасибо, я так благодарна…
– Мне
