Если бы это не привлекло внимания его захватчиков — ничто бы не смогло.
— Говорит на языке тех, кто установил небеса и землю на свои места… — прогремел кто-то. — Языке тех, кто создал нас.
— Должно быть, один из нас, — сказал другой. — Поскольку он не может быть одним из них…
— Должно узнать больше.
И внезапно из воздуха появились, окружив крошечное тело… четыре гигантских красных дракона, рассевшихся вокруг Краса. Их необъятные крылья были сложены сзади. Они следили за волшебником, как будто он был маленьким, но вкусным кусочком пищи.
Коли они думали потрясти его якобы примитивные чувства, то еще раз потерпели неудачу.
— Определенно один из нас, — пробормотал более крупный самец, увенчанный огромным гребнем. Он фыркнул, послав клуб дыма прямо на Краса.
— И поэтому я принессс его сссюда, — горько заметил самец поменьше. — Поэтому… и кроме того, его непрерывное хныканье…
Непринужденно чувствуя себя, будучи окруженным дымом, Крас повернулся ко второму самцу.
— Если бы ты использовал интуицию, которую дали тебе создатели, ты узнал бы меня, и понял бы, насколько безотлагательно мое предупреждение! Тогда бы мы были избавлены от этого хаотического бегства из царства лесного повелителя.
— Я до сссих пор не уверен, что не сссделал ошшшибку, приведя тебя сссюда!
— Куда сюда?
Все четыре дракона откинули в удивлении назад головы. Теперь заговорила одна из двух самок.
— Если ты — один из нас, маленький дракон, тогда ты должен знать это так же хорошо, как знаешь свое гнездо…
Крас проклял свою память. Это могло быть только одним местом.
— Так я нахожусь в домашних пещерах? Я нахожусь в царстве любимой Алекстразы, Королевы Жизни?
— Ты хотел прийти сссюда, — напомнил меньший самец.
— Вопрос остается открытым, — прервала его вторая самка, моложе и ухоженней, чем остальные. — Откуда ты пришел?
— Пусть приходит, откуда хочет, — неожиданно вмешался новый голос. — Если он сможет ответить мне на простой вопрос.
Четыре левиафана и Крас повернулись туда, где сидел пятый, и, очевидно, более старший дракон. От двух других самцов его отличал внушительный гребень, идущий от вершины головы вниз, через плечи. Он превосходил второго дракона на несколько тонн, и даже когти его были длиннее, чем крошечный человечек, стоящий посреди гигантов. Но, несмотря на его огромные размеры и явное господство, его глаза были внимательны и полны мудрости. Он больше, чем любой другой, имел влияние на исход авантюры Краса.
— Если ты — один из нас, тогда, несмотря на тот облик, что ты носишь, ты должен знать, кто я, — прогрохотал дракон.
Волшебник боролся со своими изодранными воспоминаниями. Конечно, он знал этого дракона, но не мог вспомнить имени. Его тело напрягалось, и кровь вскипала от того, как он боролся с туманом в голове. Крас знал, что если он не сможет обратиться к этому гиганту по имени, он будет навсегда отвергнут, будет навсегда лишен возможности предупредить свой народ об опасности, вызванной своим присутствием в этом времени.
И затем, после колоссальных усилий, имя, которое он должен был знать почти так же как свое собственное, соскользнуло с его губ.
— Вы Тиранастраз… Тиран Знающий… супруг Алекстразы!
Его гордость от того, что он сумел вспомнить и имя, и звание темно-красного гиганта, должно быть, была очень заметна, поскольку Тиранастраз издал громкий, почти человеческий смех.
— Ты действительно один из нас, но я еще не могу пропустить тебя! Тот, кто принес тебя, назвал твое имя, но оно неверно, ибо среди нас имя у каждого одно, у каждого свое.
— Нет никакой ошибки, — настаивал дракон-маг. — И я могу объяснить, почему.
Супруг Алекстразы покачал своей огромной головой. Струйки дыма побежали из его ноздрей.
— Твое объяснение, малыш, было передано нам… и, тем не менее, оно кажется слишком удивительным, чтобы быть правдой! Вы говорите о падении во владения Вневременного, Ноздорму, но даже он не мог быть столь небрежным, чтобы сделать то, что ты показал.
— Он просто запутался, это ясно, — сказал тот, что наблюдал за лесом. — Один из нас, признаю, но раненный в несчастном случае или по злому умыслу.
— Возможно… — Тиранастраз удивил остальных драконов, опустив голову прямо к Красу. — Но, узнав меня, ты ответил на мой вопрос! Ты из стаи, так что имеешь право и привилегию войти в самые тайные ниши этого логова! Иди! Я проведу тебя к той, кто разгадает эту загадку, к той, кто знает всю свою стаю, ибо она знает всех своих детей! Она узнает тебя, и так мы узнаем правду…
— Вы проведете меня к Алекстразе?
— Кто же, как не я. Взбирайся на мою шею, если можешь.
Даже несмотря на физическое истощение, Красу удалось вскарабкаться. Его подстегивала не только мысль, что он, наконец, найдет помощь… но и просто возможность еще раз увидеть свою возлюбленную, даже если она не узнает его.
Огромный дракон нес Краса через длинные туннели и пещеры, которые он, по идее, должен был узнавать. Но лишь время от времени появлялся некий проблеск воспоминаний, каждый раз не достаточный, чтобы удовлетворить волшебника. Иногда они встречались с другими драконами, но ни один не показался Красу знакомым, хотя когда-то он знал всех драконов красной стаи.
Ему было жаль, что он не был в сознании, когда его принесли сюда. Пейзаж, окружавший логово красной стаи, возможно, пробудил бы его воспоминания. Кроме того, что может быть прекраснее, чем драконы на пике своей власти? Еще раз узреть высокие, крутые горы, покрытые сотнями больших трещин, каждая вторая из которых была входом в царство Алекстразы. С этих пор прошли бесчисленные века, и Крас всегда оплакивал их конец, оплакивал конец Эпохи Драконов.
“Возможно, я смогу убедить ее… чтобы она позволила мне увидеть землю драконов в последний раз… прежде, чем она решит, что сделать со мной.”
Огромное тело Тиранастраза легко летело по высоким, гладким туннелям. Крас чувствовал приступ мучительной ревности, ведь он собирался говорить со свой возлюбленной, но был вынужден делать это в невзрачном, смертном теле. Он очень любил меньшие расы, много времени проводя среди них, но теперь, когда само его существование было на грани прерывания, Крас предпочел бы свой истинный облик.
Внезапно они увидели впереди яркое, но приятное сияние. Они приближались, и красноватый жар прогрел Краса изнутри и снаружи и заставил его думать о детстве, об учении жить в небе так же, как на земле. В его голове мелькали мимолетные воспоминания о жизни, и впервые с момента своего прибытия в это время дракон-маг почти обрел себя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
