был здесь в то время.
– Понимаю. – Джей-Би открыла дверь. – Вам лучше войти и сесть. Мы можем здесь надолго задержаться.
Софи села на единственный стул и оглядела комнату, такого же размера, как и ее собственная, но гораздо более уютную. Светильник на потолке с абажуром с розовой бахромой излучал мягкое сияние, все стены были увешаны картинами. Пол покрывала мозаика из тряпичных ковриков, а на комоде и прикроватной тумбочке теснились многочисленные семейные фотографии в рамках.
– У меня куча племянников и племянниц, – пояснила Джей-Би и устроилась удобнее на кровати, уложив под спину подушку и закинув ногу на ногу. – И эта комната почти десять лет была моим домом.
– Здесь мило, – ответила Софи, сравнивая этот теплый домашний беспорядок со своей монашеской, расположенной по соседству кельей.
– Слишком много мелочей; экономка от меня в отчаянии. А теперь об отречении. – Джей-Би устремила на Софи пристальный взгляд. – Это строго между нами, понимаете? Я не любитель сплетен, но, как житель этого дома, вы должны быть в курсе положения дел.
– Естественно. – Глаза Софи заблестели, когда она попыталась выглядеть как человек, заслуживающий доверия.
Джей-Би начала свой рассказ. По ее словам, это было необыкновенное время как для страны, так и для королевской семьи. Эдуард был красивым и харизматичным принцем Уэльским и пользовался широкой популярностью, несмотря на сообщения о его выходках в стиле плейбоя и романах с замужними женщинами. Люди говорили, что, став королем, он остепенится. Его страстное увлечение Уоллис Симпсон казалось очередной мимолетной вспышкой, поэтому для всех стало огромным потрясением узнать, что ради нее он готов отречься от трона. Многие считали, что он бросил свою страну на произвол судьбы, поставив личное счастье превыше долга, из-за чего его брат оказался в ужасном положении. Королева-мать Мария была опустошена, и, естественно, жизнь несчастных Берти и Елизаветы перевернулась с ног на голову, не говоря уже о жизни Лилибет и, в меньшей степени, Маргарет. Во-первых, им пришлось покинуть семейный дом на Пикадилли и переехать в Букингемский дворец, а во-вторых, променять их любимое место отдыха на выходных, резиденцию Роял-Лодж, на строгий Виндзорский замок.
– А Эдуард, похоже, и понятия не имел, что натворил! – заявила Джей-Би. – После того как он и его братья подписали заявление об отречения от престола, он просто пожал им руки и вышел из форта Бельведер, невозмутимый и спокойный, как слон.
Софи еще не успела побывать в Форте – виндзорской резиденции Эдуарда в его бытность принцем Уэльским, где он развлекал своих любовниц и устраивал шумные вечеринки. Библиотекарь сказал, что большая часть его вещей была перевезена во Фрогмор-Хаус, хотя на Форт, возможно, стоило бы взглянуть позже.
– А что было после отречения? – надавила она на Джей-Би. – Что он сделал?
– Миссис Симпсон все еще была замужем… кстати говоря, за своим вторым мужем, поэтому ему пришлось держаться от нее подальше, пока она не развелась. Он несколько месяцев гостил у Китти Ротшильд в ее замке под Веной. Судя по всему, он был непростым гостем, жаловался на скуку, приносил огромные счета и ожидал, что Китти их оплатит. Он и герцогиня помешаны на деньгах. У них вкусы и привычки, которые дорого им обходятся, и им не нравится за них платить. – Джей-Би улыбнулась. – Но я уклоняюсь в сферу сплетен. Простите мне мои чувства – я видела, какой хаос способна вызвать эта пара, которая вечно требует то одного, то другого, и утверждает, что ей тяжело. Король больше не хочет, чтобы его брат звонил ему по телефону, и кто его за это упрекнет?
– А где они живут сейчас? – осведомилась Софи.
– Во Франции. Полагаю, в данный момент они путешествуют на яхте по Ривьере и каждый вечер ужинают в Каннах. – Она оглядела свою комнату, залитую лучами вечернего солнца. – Но я бы не променяла свою жизнь на их, ни за какие коврижки. У них нет настоящих друзей, знаете ли, только одни прихлебатели.
* * *
На следующий день Софи направилась во Фрогмор-Хаус и открыла дверь ключом, который ей дали.
– Опять вернулась, – заметила экономка, выходя из своей комнаты рядом с кухней.
– Как видите, миссис Брутон, – любезно ответила Софи. – Полагаю, я пробуду здесь несколько недель, если не месяцев.
Верхняя комната выглядела почти так же, как она оставила ее накануне: ящики были аккуратно сложены друг на друга, но молотка и отвертки, с помощью которых она поднимала крышки, не было на подоконнике, а ведь она предусмотрительно оставила их там, чтобы они были под рукой. В конце концов она обнаружила их на полу, рядом с ящиком, в котором лежали вырезки из книг. От крышки откололась деревянная щепка, и когда она снова открыла его, то сразу поняла, что оттуда что-то извлекли. Прежде ящик был забит до отказа, а теперь сверху оставалось три или четыре дюйма свободного пространства. Она присела на корточки и стала размышлять, что делать. Миссис Брутон была единственной, кто имел ключи от этой комнаты, которую Софи заперла накануне вечером. Но было бессмысленно обвинять ее во вмешательстве, не имея на руках каких-либо доказательств. Она закрыла крышку, отодвинула ящик в сторону и достала из сумки бухгалтерскую книгу.
– Не хотите чашечку чая, мисс? – спросила экономка, и Софи вздрогнула от неожиданности.
– Нет, спасибо, – хладнокровно ответила Софи. – Я недавно пила чай.
– Зовите меня, если что-то понадобится. У вас впереди много работы. – Миссис Брутон повернулась, чтобы уйти. – Ну, не буду вам мешать.
Муж экономки был местным садовником, и они жили в коттедже на территории поместья, как в тот же вечер выяснила Софи. Вероятно, все, что было извлечено из этого ящика – а возможно, и из других, – все еще находилось во Фрогмор-Хаусе. Было опасно выносить что-либо из помещения и рисковать быть обвиненными в краже. Она решила, что вернется сюда в выходные, когда дом будет пуст, и тщательно обыщет его без миссис Брутон, которая следит за ней как ястреб. Раннее воскресное утро – самое подходящее время. В субботу она планировала совершить свою первую поездку в Лондон, чтобы встретиться с тетей Джейн, и это событие занимало ее мысли так сильно, что вытесняло почти все остальное.
За неделю до этого ее сердце подпрыгнуло, когда она увидела в почтовом ящике конверт. Она не узнала ни тонкий неразборчивый почерк, ни выпавшую из открытки фотографию. На открытке были изображены два котенка в корзинке, а на фотографии – улыбающаяся пожилая дама с седыми волосами, в украшенной пером шляпке-таблетке.
Дорогая Софи,
Я так рада слышать, что ты благополучно прибыла в Англию, и хотела бы пригласить тебя на чай в
