главного алтаря к Святой Реликвии. Поддавшись неконтролируемому импульсу, Брон благоговейно застыл перед святыней – распятым на кресте животным. Он дотронулся ладонью до лба и минуту стоял неподвижно. Потом попытался двинуться, но ослабевшие ноги не слушались его. Он зашатался, и стражники подхватили его, не давая упасть. Они затащили его в один из альковов, расположенных на другой стороне, на стенах которого были прибиты захваты для поддержания жертвы за руки, когда та теряла сознание. И заковали его.
Прошел час, потом пришли члены Братства. Много раз сознание Брона отлетало в кошмарную глубину беспамятства, теряя ощущение времени. В какой–то момент он очнулся и увидел, что послушники занимают места на каменных полках.
Старший Брат, одетый в церемониальные одежды и гордый как судья, вышел в зал последним. Он мельком посмотрел на Брона и начал службу. Торжественно, долго, с псалмами проповедей, полными проклятий и бешеного догматизма.
Между провалами в памяти Брон старался прочесть на лицах присутствующих мысли и чувства. Большинство лиц выражали беспокойство и сочувствие. И у всех в глазах тлел темный блеск садизма.
– Брон! – закричала возбужденная Джесси. – Настало наше время. Приближается тяжелый разведчик. Разрушители будут через несколько минут.
В подтверждение ее слов послышался грохот близкого взрыва… Старший Брат на долю секунды прервал молитву. Второй взрыв разнес дверь зала. В брешь ворвались солдаты. Они пробежали через неуспевший развеяться дым и образовали полукруг, готовый в любой момент ощетиниться огнем ручных пулеметов.
Старший Брат был уже не в состоянии игнорировать захватчиков.
– Кто вы такие? И чего хотите? Вы что, не знаете, что это святое место?
Его голос, усиленный акустикой зала, был яростен и гневен.
– Нас призвал сюда долг, – ответил выступивший офицер. – Где находится тот, который зовется Андером Галтерном?
– Здесь. Он отбывает кару, и ему нельзя разговаривать.
– Заткнись, старый дурак! Здесь командую я!
Короткая вспышка огня уничтожила несколько стеклянных витражей возле головы настоятеля этой Семинарии.
– Пускай Галтерн покажется нам. Иначе мы начнем стрелять не только по окнам.
– Предупреждаю вас, – загремел священник, который никак не мог смириться с гибелью своего мира. – Вы творите святотатство! Я приказываю покинуть это место!
Раздался одиночный выстрел из энергетического ружья. Заряд попал Старшему Брату в голову, и он рухнул на пол.
Под угрозой оружия монахи указали на Брона.
– Он Андер Галтерн.
Никто больше не пытался протестовать. Разрушители, как обычно, были готовы к мгновенной стрельбе.
– Ты Галтерн, синкретист?
– Да.
– Что они хотели сделать с тобой? Убить?
Кроме риторики, вопрос свидетельствовал о разуме спрашивающего. Разрушитель наклонился, раскрывая захваты и толкая Брона вперед, но тот был не в состоянии сделать сейчас ни шагу. Его ноги заплелись, и он упал. Бессознательно он боролся с собой, чтобы подняться, но руки тоже отказывались ему служить. Он поднял голову в сторону язвительных глаз Святой Реликвии.
– Джесси… как… как называется это животное? – скорее не прошептал, а подумал он.
– Это немного похоже на земного медвежонка. Такие животные когда–то жили на Земле.
– И все медвежата имели такие глаза?
– То, что ты видишь перед собой, Брон, только игрушка. Земная игрушка, которая когда–то, если верить настоящему Андеру, принадлежала Просперу Галтерну, когда тот был маленьким. Впоследствии твой предок, о прости, этот человек, основал колонию на Онарисе и построил Семинарию, которой подарил в качестве Святой Реликвии свою игрушку.
– Боже! Джесси, так значит они поклоняются ИГРУШКЕ?
– Заткнись, Брон! Ты начинаешь слишком громко говорить!
Брон все–таки рассмеялся, прежде чем окончательно потерял сознание.
7
– Брон, говорит док. Слушай внимательно. Сейчас ты находишься на палубе корабля Разрушителей. Ты был без сознания, когда тебя доставили. Они поместили тебя в гипотермическую камеру, и врач провел тщательное обследование твоего тела. К несчастью, диагноз не слишком хорош. Они решили сделать тебе антигистаминовый укол. Ты сам понимаешь, что этого никоим образом допустить нельзя!
– Тебе удалось вытянуть что–то у Андера?
– Да. Рубашка сделана из крепа. Это споры грибов, растущих на Онарисе, и они являются паразитами для человеческой кожи. Единственной защитой от них является гистамин. Если этот идиот понизит его уровень в твоем организме, то это немедленно вызовет размножение спор под кожей. Гриб вырастает размером с земную вишню, и представь себе тысячи таких спор. Да они разорвут твое тело на куски!
– Что ты предлагаешь?
– Любой ценой ты должен избежать вмешательства врача до того времени, когда рубашка сама не отпадет. Это твой единственный шанс. Как она сейчас выглядит?
Брон с трудом приподнялся на локте и потрогал материю.
– Расползается по швам.
– Это хороший признак. Скоро она отпадет. Через минут пятнадцать, самое большое. Ты сможешь нейтрализовать врача?
Брон огляделся. Здесь была одна дверь, несомненно, закрытая на замок, реагирующая на биополе лиц, которым разрешен доступ в эту каюту. Он тяжело поднялся с постели и тут же рухнул на пол. Но успел заметить какой–то прибор на столе, в котором, может быть, могло находиться что–то, что помогло бы вскрыть замок. Он кое–как доковылял до места. В прибор был вмонтирован хирургический лазерный нож. Брон с трудом подтащил аппарат к двери.
Этот тип замка был ему незнаком. Он никак не мог распознать, где находятся сенсорные элементы. Попытка покопаться в замке могла привести к открытию замка, а не к его блокировке. Поэтому разумнее всего будет сделать короткое замыкание в электропроводке. При расследовании это можно будет отнести к обычной аварии, а не к диверсии. Он прицелился и нажал спуск. Металл расплавился почти незаметно, но этого хватило, чтобы электроника закоротилась и наглухо заклинила дверь в раме. Выстрел был очень удачным. Даже если бы и заподозрили диверсию, то способ, каким она была сделана, был настолько дилетантским, что никто не смог заподозрить, что действовал здесь суперагент Службы.
Док наблюдал за всем происходящим глазами Брона.
– Сколько времени это выдержит?
– Все зависит от них. Чтобы вырезать замок, понадобится минут двадцать, но если они спешат, то могут разрезать дверь боевым лучеметом за две секунды.
С трудом Брон вернулся на постель. Осторожно засунул палец под рубашку и обнаружил, что ткань почти утратила свои свойства. Он мог рвать ее полосками. Кожа под ней была красной. Он не прекращал своего занятия и ткань рвалась все легче. Когда за дверью послышались голоса, он успел снять почти половину рубашки. Кто–то попробовал открыть дверь и был удивлен ее сопротивлением. В замке начали ковырять чем–то металлическим. Затем все стихло, и эти заминку Брон использовал для того, чтобы побыстрее оторвать последние куски ткани. Едва он успел лечь, как огонь из лучемета вырезал замок.
В
