Теория струн не только говорит нам что мы здесь, потому что мы здесь, она объясняет почему должно существовать подходящее «здесь».
Причина по которой в теории струн все эти 500-плексов или больше вселенных на законных основаниях можно считать «реальными» возникает из двух особенностей этой теории. Первая это систематический способ для описания всех возможных бранов. Вторая подразумевает немного квантовой теории чтобы объяснить почему в долгосрочной перспективе они могут существовать. Если кратко, то фазовое пространство бранов можно представить в виде «энергетического ландшафта», который мы назовём браншафтом. Каждое положение на этом ландшафте соответствует одному возможному выбору брана, высота этой точки соответствует определённой энергии вакуума.
Холмы представляют браны с высокой энергией вакуума, низины представляют браны с низкой энергией вакуума. Стабильные браны находятся в низинах. Вселенные, чьи скрытые измерения выглядят как эти конкретные браны сами являются стабильными. которые физически могут существовать лишь доли секунды.
В горных районах мира, ландшафт представляет собой трудно проходимое место, что означает что на нём находятся много холмов и низин. Они ближе к друг другу чем где бы то ни было, но по прежнему независимы друг от друга. Браншафт на самом деле очень бугрист и имеет большое количество низин. Но все эти низины энергий вакуума должны помещаться в диапазоне от -1 до +1 единицы. И такое большое количество чисел просто набиты очень плотно.
Для того чтобы во вселенной могла существовать жизнь вроде нашей, энергия вакуума должна находится в диапазоне Машеньки, где всё соответствует очень точно. И здесь существует такое большое количество бранов, что большое их количество должно иметь энергию вакуума, которая должна попадать в этот диапазон.
Большая их часть в этот диапазон не попадет, но это не важно.
У теории есть одно большое преимущество: она объясняет почему наша вселенная имеет такую небольшую энергию вакуума, без необходимости того чтобы она была равной нолю — а теперь мы знаем, что она не равна нолю.
Результатом всей этой математики является то, что каждая стабильная вселенная находится в некоторой низине браншафта, и огромное их множество (хотя это лишь небольшая доля целого) находятся в Диапазоне Машеньки. Но все эти вселенные потенциальны, а не актуальны. Здесь есть только одна реальная вселенная. Поэтому если мы просто выберем случайный бран, шанс что он попадёт в диапазон Машеньки практически равен нолю. С такими шансами вы бы не поставили и на лошадь, не говоря уж о вселенной.
К счастью на подмогу нам спешит старина квант. Квантовые системы могут и даже создают «туннели» от одной энергетической низины до другой. Принцип неопределённости позволяет им заимствовать для этого достаточное количество энергии, а потом они возвращают её так быстро, что соответствующая неопределённость не допускает чтобы это кто-то заметил. Если вы подождёте достаточно долго — n-плексплексплекс лет или n-плексплексплексплексплекс, если этого мало — то единственная квантовая вселенная исследует каждую низинку во всём браншафте. В какой-то момент она окажется в диапазоне Машеньки. Возникнет жизнь, похожая на нас, и будет интересоваться почему она здесь.
Она не будет знать, что в мультиверсуме уже прошло n-плексплексплекслплекс лет: просто прошёл один их многих миллиардов лет с тех пор как на пути блуждающей вселенной оказался диапазон Машеньки. Теперь и только теперь эти человекоподобные обитатели начинают интересоваться почему возможна их жизнь, учитывая такие смешные шансы на обратное. В конечном итоге, когда они догадываются, что существуют благодаря браншафту и квантам, становятся известны истинные шансы.
Прекрасная история, даже если в последствии она окажется ошибочной.
Глава 15. Аудиторы реальности
Час спустя ряды волшебников вытянулись по ширине Большого Зала, одетые в самые разнообразные одеяния, большую часть их которых можно было бы назвать пижамой. Не смотря на отношение Ринсвинда к наготе, мятая рубашка и брюки без возражений смогли бы подойти для большинства эпох и стран и и привести к меньшему количество арестов.
— Хорошо, — сказал Чудакулли, проходя вдоль радов, — Мы ничего не усложняли, так чтобы даже профессоры смогли понять! Думминг Тупс сообщит вам ваши задания! — Он остановился напротив волшебника средних лет. — Вот ты, сэр, кто такой?
— А разве вы не знаете? — спросил волшебник, отступая назад.
— Как-то выскользнуло из головы! — ответил Чудакулли. — Большой университет, всех не упомнишь!
— Это Хитропенс, сэр. Профессор Запредельного Садоводства.
— И он в этом разбирается?
— Да, сэр!
— Студенты есть?
— Нет, сэр! — обиженно заявил Хитропенс.
— Как раз это я и хотел услышать! И чем же ты сегодня займёшься?
— Сперва кажется, меня высадят в лагуне на… — он запнулся и выудил их кармана бумажку.
— на островах Килинг, где я буду рыхлить песчаное дно вот этими граблями, — он поднял своё орудие, — И вернусь сражу же как только увижу кого-нибудь из людей.
— И как же ты вернёшься?
— Громко скажу «Верни меня, мистер ГЕКС». - ловко ответил Хитропенс.
— Что ж, молодец, добрый малый. — ответил Архканцлер. — он повысил голос и сказал, — Запомните это все! Именно эти слова! Запишите, если не можете запомнить. ГЕКС вернёт вас обратно на лужайку снаружи. Вас сотни и у каждого по несколько заданий, так что мы не хотим никаких столкновений! А теперь..
— Прошу прощения, — Хитропенс поднял руку.
— Да?
— Извините, а зачем я буду рыхлить лагуну?
— Потому что если вы этого не сделаете, Дарвин наступит на грудной отдел позвоночника чрезвычайно ядовитой рыбы, — ответил Думминг Тупс.
— А теперь..
— Простите ещё раз… - сказал Хитропенс.
— Да?
— А почему вдруг такого не должно случится со мной?
— Потому что ты будешь смотреть куда, идёшь, господин Хитропенс! — рявкнул Чудакулли.
Но лес других рук уже поднялся. Единственным, кто руку не поднял, был Ринсвинд, который мрачно смотрел на свои ботинки.
— Что всё это значит? — раздражённо спросил Архканцлер.
— Почему я должен подвинуть стул на шесть дюймов?
— Почему мне нужно будет закопать яму в середине прерии?
— Почему я должен остаться в одних брюках?
— Зачем мне заполнять почтовый ящик голодными улитками?
Думминг бешено размахивал своими бумагами, призывая собравшихся замолчать.
— Потому что иначе Дарвин упадёт со стула или с лошади, или в него может попасть камень брошенный мятежником или неразумное письмо дойдёт по адресу. — ответил он. — Но здесь больше чем две тысячи заданий, и я не могу объяснить каждое из них. Некоторые из них являются началом удивительной цепи событий.
— Мы должны развивать интересующиеся умы, знаете ли. — пробурчал кто-то.
— Да, только не в отношении политики университета! — ответил Чудакулли. — У вас всех очень простые задания! Мистер Тупс назовёт ваше имя и вы быстренько зайдёте в центр круга! Вам слово, мистер Тупс!
Думминг Тупс подхватил другую папку на прищепке. Он начал коллекционировать папки на прищепке. Они превозносили порядок в мире, понять который становилось всё труднее и труднее. Это всё, что мне в действительности нужно, думал он. Я просто хочу знать, что все дела выполняются образом.
— Друзья, — сказал он, — Это трудно, как вам уже сказал Архканцлер. По возможности ни с кем не говорите и ничего не трогайте. Одна нога здесь, другая там. Я хочу чтобы всё было сделано быстро. У меня. есть на этот счёт теория. Так что куда бы вы не направлялись, не будем тратить времени. Все готовы? Очень хорошо… Итак, Аадваркер..
Один за одним, с уверенностью или сомнением (или даже со смешанными чувствами того и другого) волшебники заходили в светящийся круг и исчезали. И как только это происходило маленький символ волшебника в остроконечной шляпе появлялся на одной из точек светящихся клубков и завитков.
Ринсвинд лишь мрачно наблюдал и не участвовал в сумбурной радости когда одна за одной начали мигать красные точки.
Чуть раньше Думминг отвёл его в сторонку и объяснил, что поскольку у Ринсвинда есть опыт в таких вещах, он собирается дать ему четыре самых. ну занятных задания. Он так и сказал. Ринсвинд знал о занятных заданиях всё. Они касались гигантского кальмара, вот что это значило.
Какое-то движение на другом конце зала заставило его оглянуться. Это был обитый железом деревянный ящик, вроде тех, в которых обычно закапывают сокровища, который к тому же обладал сотней розовых ножек. Ринсвинд испустил стон. Он же видел его спящим без задних ног в своём шкафу.
— Хмм? — спросил он.
