— Третье торможение, — глухо произнес Ван Лун, смотря вместе с Галей на экран перископа.
В считанные секунды астроплан промелькнул над скучившимися плотными облаками и вновь начал отдаляться от них. Термометр показывал, что оболочка корпуса разогрелась теперь значительно меньше, чем при первых двух торможениях. Это также свидетельствовало о большом замедлении скорости межпланетного корабля.
Галя заметила, что после третьего пролета над облаками астроплан хотя и отдалялся от них, но очень ненамного. Ей казалось, что корабль описывает уже не эллипс, а ровный круг. Но это был еще эллипс, заметно укороченный, приближающийся к кругу, но все-таки эллипс…
Академик Рындин отметил:
— До четвертого торможения остается два часа пятьдесят, четыре минуты. А тогда…
Что тогда? Неужели снижение, посадка? Куда?.. Галя Рыжко чувствовала, что у нее слипаются глаза. Нервное напряжение перешло в резкое утомление — и не только у нее. Движения Сокола и Ван Луна тоже стали вялыми, замедленными. Галя заметила, что стоило ей взглянуть на серое бесконечное море облаков, заполнявшее собой экран перископа, как ее неодолимо охватывает сонливость. Усилием воли она отгоняла дремоту, сконфуженно поглядывая на Рындина: только на нем одном не была заметна усталость, его движения были такими же энергичными и решительными, как и раньше. Спать хотелось все сильнее и сильнее, глаза закрывались сами, и наконец голова ее тяжело упала на руки. Мелькнула тревожная мысль: нельзя спать, нельзя!.. И как будто в ту же минуту Галя снова подняла голову, осмотрелась, словно кто-то толкнул ее в бок.
На экране перископа виднелось все то же море облаков, серое, унылое. Но почему так озабочено лицо Ван Луна? Почему Вадим Сергеевич нервно пощипывает свои коротенькие усики? Что случилось? И в каюте жарко, даже ладони стали влажными…
— Вадим Сергеевич, что происходит? — растерянно спросила Галя.
— Закончилось четвертое торможение. Мы снижаемся.
— Снижаемся? Куда?
Вместо ответа Сокол лишь пожал плечами. Что он мог ответить, если под астропланом была все та же густая пелена туч?.. Галя только сейчас поняла, что все это время, пока астроплан мчался по последнему эллипсу, она спала. Девушка виновато поглядела на товарищей. И в ту же минуту она услышала голос Рындина.
— По гамакам, товарищи! — громко приказал он. — Немедленно!
Через минуту-полторы прозвучал голос Сокола:
— Есть, Николай Петрович!
Рынднн прерывисто вздохнул. Он понимал всю опасность положения, в котором находился астроплан.
Дальнейшее снижение скорости на круговом полете было слишком рискованным. Корабль в любую минуту мог потерять несколько сот метров высоты и зарыться в облака. Если на его пути окажется высокая гора, то… После четвертого торможения астроплан летел со скоростью семи с половиной километров в секунду. Это большое снижение скорости, но…
Цифры говорили сами за себя. Самолет на Земле садится с совсем незначительной скоростью. И то посадка считается самым опасным моментом полета.
Астроплан летит со скоростью двадцати семи тысяч километров в час, летит в двести раз быстрее приземляющегося самолета. Последний эллипс вокруг Венеры он пролетел за час тридцать шесть минут.
Надо резко, всеми способами, уменьшать скорость! Панорамный радиолокатор не поможет выбрать место посадки. Значит, необходимо увидеть это место своими глазами. Другого выхода нет.
Академик Рындин решительно передвинул рычаг на боковой стенке пульта управления. В центральной каюте прозвучал пронзительный, тревожный звонок: внимание!
И почти в то же мгновение тело Рындина резко рванулось вперед. Его удержали только широкие предохранительные ремни кресла. Они врезались в тело до боли.
Боковые двигатели на крыльях астроплана повернулись на сто восемьдесят градусов, соплами вперед, и из них вырвались раскаленные газы. Взрывы горючего в этих двигателях толкали астроплан назад, тормозили его движение. Астроплан рвануло назад, скорость стремительно упала.
Николай Петрович перевел боковой рычаг еще дальше. Снова тревожный звонок — и снова резкий толчок. Боковые двигатели сделали еще несколько тормозящих взрывов. Стрелка указателя скорости быстро падала. Только что было шесть километров в секунду, вот уже пять… четыре… три… Межпланетный корабль шел уже над самыми тучами.
Побледневший Сокол молчал. Лицо Ван Луна было почти вызывающе невозмутимым. Галя Рыжко чувствовала, как стучит ее сердце, и ее похолодевшие пальцы невольно хватались за края гамака всякий раз, как астроплан дергало назад.
Мозг Рындина работал, как точный механизм, почти автоматически. Академик не сводил глаз с указателя скорости — это сейчас самое главное. Три километра в секунду… два километра… один километр! Надо меньше, гораздо меньше. Он энергично потянул на себя руль высоты, приводивший в движение закрылки на горизонтальных стабилизаторах.
Описывая плавную кривую, астроплан начал взбираться вверх. Он двигался сейчас только по инерции, которую быстро гасило притяжение Венеры. Все медленнее и медленнее движение астроплана вверх… еще секунда, две, три — и скорость погасла. На какое-то мгновение астроплан застыл в воздухе, а затем начал падать по вертикали назад, хвостовой частью вниз.
С каждой секундой скорость падения увеличивалась. Если ее не уменьшить — астроплан, пробив облака, скрывающие Венеру, врежется в ее поверхность! Нужно снова тормозить!
Движением рычага Рындин поставил боковые двигатели в прежнее положение, соплами назад. Взрывы горючего выбросили струи раскаленного газа, устремившиеся вниз, к серым облакам.
Скорость падения уменьшилась, но тотчас же начала нарастать снова. Облака стремительно приближались.
Рындин включил автомат, подающий в камеры сгорания небольшие заряды атомита, — взрывы стали частыми, но слабыми. Они задерживали падение корабля, нейтрализовали притяжение Венеры: астроплан начал скользить вниз с небольшой сравнительно скоростью. Облака ближе, ближе… И вот экран перископа стал серым: корабль погрузился в плотные тучи.
Теперь все зависело от того, куда упадет астроплан. Рындин понимал это, но больше он ничего сделать не мог. Панорамный радиолокатор не работал. Снижаться на горизонтальном полете не было возможности. Оставалось только тормозить вертикальное падение, тормозить всеми способами! А там…
И вдруг экран перископа прояснился. Астроплан пробил толстый слой облаков. Возглас изумления вырвался у Гали Рыжко: вот оно, то красное, что она на мгновение увидела в просвете между тучами!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
