Читаем без скачивания Лестница страха - Михаил Ежов

— Да нет, Павел Петрович, так быстро не смогут, — попытался успокоить шефа Смирнов. — Они вон не торопятся даже.

— Ну да! Эти-то не торопятся, зато завтра еще одну бригаду пришлют. Чтобы дело быстрее шло.

— Ну, так, может, оно и к лучшему? Быстрее закончат, — сделал еще одну попытку утешить начальника следователь.

Павел Петрович обреченно махнул рукой.

— Что, я не знаю, как у нас ремонт делают, что ли? — проговорил он горько и зашагал прочь, досадливо покачивая головой. Было заметно, что он совершенно выбит из колеи.

Смирнов проводил его взглядом и направился в свой кабинет. Там он отпер сейф и достал коробку патронов. Распихав запасные магазины по карманам, сел за компьютер и открыл текстовый редактор. Нужно было оставить отчет о расследовании — на всякий случай. Кто знает, чем закончится его авантюра — возможно, он уже не вернется.

Смирнов минуту посидел, глядя на экран и собираясь с мыслями, а затем придвинул клавиатуру и принялся за работу. Через сорок минут он откинулся на спинку кресла и достал сигарету. Закурив, пробежал глазами получившийся текст, исправив пару опечаток. Вошел в свой почтовый ящик и создал письмо, забив в него адреса своих оперативников и Павла Петровича, установил время отправки, прикинув, когда должен вернуться.

Было еще одно дело, которое он не хотел оставлять на потом. Смирнов набрал телефон Карла Ивановича Ревейко.

— Алло? — раздался через пару гудков голос психиатра.

— Это Смирнов.

— А, здравствуйте. Чем могу?

— Вы посмотрели то, что я вам переслал?

— Разумеется. Если хотите, подъезжайте через часик — у меня как раз будет свободное время.

— К сожалению, не смогу. Ответьте мне на пару вопросов по телефону, если не затруднит.

— Ну, если только на пару. Ко мне сейчас пациент придет.

— Я вас не задержу, — пообещал Смирнов.

— Что вас интересует?

— Мог ли Голобов совершить эти убийства из чувства мести?

— Почему нет? Как я понял, жертвы несправедливо обвинили его?

— Вроде того. По крайней мере, я уверен, что он так считал.

— Их письма повлекли для него какие-нибудь неприятности?

— Не думаю. С ним побеседовала комиссия из Комитета образования, и на этом все закончилось. Ерунда, словом. Для человека, который занимается наркотиками, это не повод для убийства. Думаю, у него довольно крепкие нервы.

— Я согласен, но есть одно но.

— Выкладывайте.

— Полагаю, Голобов, если это был он, не стал бы убивать просто из чувства мести. Но, как я понял, смерть этих женщин стала необходимостью: они начали мутить воду или даже, возможно, попытались шантажировать школу, так?

— Полагаю, что да.

— Значит, их нужно было убить в любом случае. Ну так почему бы заодно не удовлетворить жажду мести?

— Вы имеете в виду пытки?

— Разумеется. Тем более что они позволяли замаскировать преступления под работу маньяка.

— Словом, получается, что Голобов сразу трех зайцев убивает?

— Да. Мы видим тут в первую очередь расчет, и только потом желание отыграться. Так что Голобов вполне мог это сделать. Конечно, мои слова нельзя считать экспертным заключением, я не беседовал с подозреваемым, не обследовал его. Вы понимаете, что я хочу сказать?

— Вполне. Пока что мне и этого достаточно. Но у меня есть еще вопрос.

— Слушаю.

— Так вы не считаете, что убийца мог совершать сатанинский ритуал? Я имею в виду, не имитировать его, а действительно пытаться вызвать демона или что-нибудь в этом роде.

В трубке послышался сухой смешок.

— Ищете четвертого «зайца»?

— Просто хочу рассмотреть все варианты.

— Думаю, и это возможно. У вас есть сведения, что подозреваемый сатанист?

— Он выбрал именно подобный ритуал, чтобы создать видимость работы маньяка.

— Это все?

— В принципе да. Хотя кое-какая связь с местным клубом сатанистов обнаружилась.

— Ритуал проведен тщательно?

— Насколько я могу судить…

— Тогда, конечно, все возможно. Насколько я знаю, считается, что чем большие муки перед смертью испытывает жертва, тем вероятнее, что демон откликнется на призыв. В этих же случаях убийца постарался причинить своим жертвам как можно больше боли. Думаю, его жажда мести была утолена сполна. И если он верил в демонов, то хотя бы один из них непременно должен был явиться, — добавил Ревейко с мрачной иронией. — Еще вопросы?

— Пока нет, спасибо.

— Ну, в таком случае я с вами прощаюсь.

— Всего доброго. Еще раз спасибо.

— Не за что.

Смирнов положил трубку и еще раз все обдумал. Ответы Ревейко подтвердили его подозрения. А вот решение Петровича отсрочить задержание Голобова — разочаровало. И еще недоверие к его версии относительно того, что в школе действует банда. Чем больше Смирнов сопоставлял факты, тем очевиднее ему казалась ее достоверность. Но как доказать?

В голове у него быстро созрел простой план, который должен был помочь добыть подтверждение того, что в школе используют наркотики, причем с ведома администрации. Или, по крайней мере, доказать, что физрук находится в сговоре с Голобовым и Степаненко. Кто-то из троих обязательно должен расколоться, если хорошенько прижать.

Смирнов выключил компьютер, запер кабинет и вышел из отдела. План был таков: отправиться домой, взять самое необходимое (список он составит по дороге) и поехать в Токсово. Там подобраться к лагерю, осмотреться, постараться определить, где могут хранить наркотики или допинг (если это не было одним и тем же препаратом), и проникнуть туда, чтобы изъять образцы. Хорошо хоть, рука почти прошла: не болела, и к пальцам вернулась привычная ловкость. Теперь, по крайней мере, если понадобится, он сможет нажать на спуск, подумал следователь. Впрочем, Смирнов был уверен, что до этого не дойдет, он ведь не собирался никому показываться на глаза.

Дома он плотно поел, положил в пищевой пластиковый контейнер пару бутербродов с колбасой, наполнил бутылку водой и все это сунул в рюкзак. Туда же положил пляжный плетеный коврик и бинокль. Подумав, добавил кусачки, которыми можно было откусывать даже гвозди, и небольшую фомку — на случай, если придется ломать щеколду. Достал из ящика комода набор отмычек, отобранный когда-то у одного взломщика, и тоже положил в рюкзак.

Затем Смирнов надел камуфляжный костюм, который купил для того, чтобы ходить в лес по грибы (но ни разу так на природу и не выбрался). Положил в карманы мобильник, пистолет и охотничий нож — просто на всякий случай. Затем включил компьютер, вышел в Интернет и нашел план лагеря. Быстро просмотрев расположение корпусов, Смирнов распечатал его и, сложив, тоже сунул в карман.

Вроде все. Полицейский постоял минуту посреди комнаты, прикидывая, все ли взял, а затем вышел из квартиры.

Едва ли за ним следят после ареста Степаненко, размышлял Смирнов. Он был почти уверен, что доберется до лагеря незамеченным. Кроме того, существовало несколько способов уйти от хвоста. Самый простой — свернуть на проселочную дорогу и выждать.

Смирнов кинул рюкзак на заднее сиденье, сел в машину и закурил. Сможет ли он проделать все тихо в лагере, полном детей? Да, ответил он себе, если успеет к тихому часу. Взглянув на часы, следователь прикинул, что добраться в Токсово должен примерно к обеду. Значит, у него будет время, чтобы подобраться поближе, как раз тогда, когда все лягут спать. Воспитатели, конечно, останутся в корпусах следить за своими подопечными. Разве что кто-нибудь выйдет в туалет. Это давало Смирнову отличную возможность осмотреть помещение в поисках наркотиков. Впрочем, все будет понятнее на месте. Он достал план и, развернув, внимательно изучил его.

С северной стороны лагеря имелись ворота, но в восточной стене сразу за футбольным полем была калитка. Большое здание напротив въезда было обозначено как административный корпус и концертный зал. За ним, почти перпендикулярно, шли жилые корпуса — шесть штук. За ними располагались игровые площадки для волейбола и баскетбола. Слева — футбольное поле и медпункт, справа — столовая и душевые. Там же находились здания, в которых располагались кружки, и небольшой садик. Возле концертного зала и домика сторожа начинался лесок, который шел до самого медпункта. Он был, пожалуй, самым перспективным в плане местом, где можно спрятаться.

Корпус для старшеклассников находился в непосредственной близи от футбольного поля. За ним — только туалеты и рукомойники. Смирнов решил, что допинг должен храниться в воспитательской. Насколько он помнил собственное детство, эта комната располагалась в начале или в конце корпуса, то есть справа либо слева от палат.

Задачка была непростой, поскольку преподаватели, конечно, будут находиться внутри. И тут Смирнова осенило: нужно пробраться туда не во время тихого часа, а во время обеда! Тогда, когда в корпусах никого нет, потому что все в столовой. Полицейский, не удержавшись, хлопнул себя по лбу: почему он сразу не сообразил?!