- хотя я уверен, что какой-то знак вашей благодарности уместен, было бы лучше привлекать ко мне как можно меньше внимания.
- И почему это может быть? - спросил Хааралд.
- Потому что я буду гораздо полезнее для Чариса, если мое присутствие здесь не станет всеобщим достоянием.
- И почему вы должны заботиться о том, чтобы быть мне полезным?
- Прошу прощения, ваше величество, - сказал Мерлин почти мягко, - но я не сказал, что это полезно для вас. Я сказал, что это полезно для Чариса. Эти два понятия тесно связаны, но, боюсь, не идентичны.
- Король - это королевство! - рявкнул Халман, а затем густо покраснел, поняв, что высказался не в свою очередь. Но, несмотря на румянец, было невозможно скрыть новый гнев в его глазах.
- Нет, милорд камергер, - не согласился Мерлин. - Король - это сердце и душа королевства, но он не само королевство. Если бы это было правдой, то королевство погибло бы с его смертью.
- Церковь учит, что король и корона едины, - заметил епископ, впервые заговорив, и его голос и выражение лица были тщательно нейтральными.
- И я не оспариваю этот момент с Церковью, епископ Мейкел, - сказал Мерлин, и голова священника склонилась набок, когда незнакомец верно назвал его. - Я просто замечаю, что король, который является сердцем королевства, - это не просто отдельный человек, а все люди, которые занимают эту должность и выполняют эти обязанности во имя королевства. И поэтому, хотя король и королевство едины, смертный человек, занимающий этот пост, - всего лишь один человек в бесконечной цепи людей, которые удерживают свои короны в силу доверия тех, кого им поручено охранять и защищать.
Хааралд взглянул на епископа Мейкела, затем снова обратил свое внимание на Мерлина и молча смотрел на него почти минуту. Наконец, он медленно кивнул.
- Действенное различие, - сказал он. - Не все монархи согласились бы с этим, но я не могу оспорить.
- И тот факт, что вы не можете, ваше величество, является причиной, по которой я здесь, - просто сказал Мерлин. - Хотя все короли могут быть назначены Богом, слишком немногие оказываются достойными своих коронационных клятв. Когда кто-то видит видения, которые мне было дано видеть, этот факт становится печально очевидным.
- Ах, да, эти ваши "видения". - Хааралд поджал губы, затем усмехнулся и слегка повысил голос. - Чарлз, вы с Горджем можете также выйти и присоединиться к нам.
Мгновение спустя лакированная ширма сдвинулась в сторону, и из-за нее вышли два сержанта королевской стражи. На обоих были черные кирасы, на нагрудниках красовался золотой кракен Чариса. У них также были арбалеты со стальными стрелами, и они настороженно смотрели на Мерлина, занимая свои места за спиной своего короля.
- Должен признать, - сказал Хааралд, - что я нахожу ваше выступление довольно впечатляющим, сейджин Мерлин. Как, без сомнения, вы и предполагали. Конечно, всегда возможно, что достаточно хорошие шпионы могли бы предоставить вам эту информацию. С другой стороны, если мое личное хозяйство настолько кишит шпионами, мой Дом уже обречен. Итак, поскольку вы, очевидно, хотите, чтобы я задал этот вопрос, я это сделаю. Как вы узнали?
Несмотря на его капризный тон, его карие глаза заострились, и он слегка наклонился вперед в своем кресле.
- Ваше величество, - ответил Мерлин, - эти трое мужчин, - он махнул рукой, указывая на двух стражников и камергера, - полагаю, что они до смерти преданы вам, вашему сыну и вашему Дому. Я доверяю им так же полностью, как доверяю вам самому. И епископ Мейкел был вашим духовником в течение... чего? Уже пятнадцати лет? Но хотя в то, что я собираюсь вам рассказать, может оказаться трудно поверить, я надеюсь, что смогу предложить вам доказательства того, что я говорю правду. И я верю, что если я смогу доказать вам это, вы поймете, почему это должно храниться в секрете как можно дольше.
Он сделал паузу, и король кивнул, даже не взглянув на своих слуг. Все трое продолжали настороженно смотреть на Мерлина, но Мерлин видел, как расправились их плечи и укрепились выражения лиц от очевидной уверенности короля в их надежности. Епископ Мейкел просто придвинулся на полшага ближе к креслу Хааралда и легко положил свою большую, сильную руку на его спинку.
- Как я уверен, принц Кэйлеб и лейтенант Фэлхан уже говорили вам, ваше величество, - начал он, - я много лет прожил в горах Света и в процессе развил некоторые, хотя и далеко не все, предполагаемые способности сейджина. Это не тот титул, на который я бы легкомысленно претендовал для себя, но, возможно, он мне подходит.
- Во всяком случае, мне было дано узреть видения далеких мест и событий, слышать голоса далеких людей. Как будто невидимая птица села вон на ту стену, - он указал на пятно на оштукатуренной стене недалеко от открытого окна, - или на ветку дерева, и я видел ее глазами, слышал ее ушами. Я никогда не видел будущего и не могу вызвать прошлое. Я вижу только настоящее, и ни один человек не может видеть всего, что происходит повсюду во всем мире. Но то, что я видел, все больше и больше фокусировалось на Чарисе, на вашем Доме и на Кэйлебе. Я не верю, что это могло произойти случайно.
Глаза Хааралда, казалось, впились в Мерлина. Король Чариса имел репутацию человека, способного вытянуть правду из любого человека, но Мерлин спокойно смотрел в ответ. В конце концов, все, что он сказал, было абсолютно правдивым. Если восемь стандартных столетий по одному и тому же адресу не считались "проживанием в течение многих лет" в горах Света, он не мог себе представить, что могло бы быть. И его "видения" все больше и больше фокусировались на Чарисе, и определенно не случайно.
- Какого рода видения? - спросил Хааралд после долгого молчания. - От кого?
- Как я уже сказал, я вижу и слышу так, как если бы я присутствовал физически. Я не могу прочесть страницу, если она не перевернута; я не могу услышать мысль, если она не произнесена вслух. Я не могу знать, что происходит в тайных уголках чьего-то сердца, только то, что они говорят и делают.
- Я видел видения о вас, ваше величество. Я видел вас в этом зале с вашей личной охраной, видел вас с камергером Халманом.
