— Как вы жили после войны? — спросил его Миронов.
— После войны я объездил чуть не всю страну. Работал в культпросвете, в кинофикации. Потом перешел в торговлю.
— Почему вы так часто меняли места? Была какая-нибудь опасность?
— Какая опасность? Я ничего дурного не делал. Но никак не мог найти своего места в жизни. Не получалось. Кроме того, я обладаю натурой беспокойной и не особенно склонен задумываться об источниках дохода. Поэтому время от времени возникали неприятности финансового характера. Однако к суду ни разу привлечен не был и финансовых недоимок за мной не числится. В конце пятидесятых годов случайно оказался здесь. Мне эти места очень понравились. Понравилась светскость местного общества — такой архаизм, и я решил сюда перебраться. Вот, собственно, и вся моя одиссея.
— Будто бы? — усмехнулся Яковенко.
— А вы о чем? — невинно спросил Спиридонов. — О чулках? Так это все придумал Ковач. Здесь люди очень способны ко всяким комбинациям.
— Ковач утверждает, что принцип чулочного синдиката развили перед ним вы.
— Может быть, и я, — согласился Спиридонов, — нужны были деньги. Здесь, знаете, жизнь настолько интенсивна, что всегда нужны деньги.
— Каким же образом вы их добывали?
— С помощью внеплановых чулок. У меня были комиссионеры — нужно будет, я назову их фамилии, — они распродавали чулки. От тех, кто их продавал, до тех, кто это организовывал, все получали свою долю, свой процент… Это был мой основной источник доходов. Кроме того, был знаком с теми, кто привозил разные товары от родственников из-за границы. Это тоже шло через меня. Зарабатывал комиссионные.
— При обыске у вас обнаружили восемь тысяч долларов, — сказал Яковенко. — Это вы тоже получили в результате таких вот махинаций?
— Конечно, — кивнул Спиридонов.
— Когда вы снова встретились с Соколовым? — спросил Миронов.
Спиридонов резко вскинул голову.
— С кем?
— Говорите правду, — предупредил Миронов.
— Что? Вы считаете меня шпионом? Я никого не видел! Никаких Соколовых!
— Давайте по существу! — приказал Миронов. — Как вы связались с Соколовым?
Спиридонов секунду молчал.
— Я на чужую разведку не работал.
— Скажите, какой был смысл вмешивать в ваши дела Ирену Биллинг? — спросил Яковенко.
— Я позвонил из Берегова знакомому дантисту и попросил, чтобы он, не называя моего имени, предупредил Ирену, что я ее буду до пяти дня ждать в кафе в Рахове. Он передал. И все. Это я сделал нарочно, знал, что вы будете за ней следить…
— Откуда вы знали? С кем поддерживали связь?
— Да ни с кем особенно. Я позвонил дантисту, он сообщил мне, что вызывали на допрос Ковачей и Ирену. Значит, решил я, вы поставлены в известность о моих личных делах. Поэтому я и захотел отвлечь вас. Сам я решил перейти в Словакию в городе — мне казалось, что именно здесь меня не ждут, — добраться до Остравы. Там всегда полно австрийцев, их машины даже не осматривают на контрольно-пропускном пункте, дать кому-нибудь из них пятьсот — тысячу долларов, и я уже на Западе. Они бы провезли меня в багажнике или как-нибудь еще до Вены или Зальцбурга. Вот мой план. Вы его разгадали.
— Почему же вы действовали так неосторожно, — спросил Яковенко, — оказались в городе еще засветло?
— Я по натуре нетерпелив. Опасность понимал, но не выдержал. К тому же не у кого было укрыться надолго. Как только приютивший меня человек в Берегове почувствовал что то неладное, он сразу попросил меня уйти. Я тут прожил пять лет, но друзей, кроме Ирены и ее братишки, не приобрел. На плаху сейчас ради дружбы не ложатся…
— Вы были в Крайске последние годы? — спросил Миронов.
— Нет, — сразу поднял голову Спиридонов, — что мне там делать?
Миронов недаром спросил об этом. Среди книг Спиридонова одна заинтересовала его. Это была «Партизаны Крайщины», изданная Крайским облиздатом два года назад. Она особенно выделялась среди старых фолиантов библиотеки Спиридонова.
— Неправда! Вы были в Крайске два года назад.
Спиридонов молчал. И молчал довольно долго.
— Ну, ладно, — наконец произнес он, — был, и что?
— Виделись с Дороховым?
— Я уже сказал, что не слышал этой фамилии!
— Он сам вас вызвал туда? Или вы встретились с ним случайно?
— С кем?
— С полковником Соколовым.
Спиридонов побледнел и опять долго молчал, потом вздохнул и сказал:
— Хорошо. Соколов нашел меня и вызвал в Крайск действительно два года назад. Вызвал письмом. С его стороны это было самонадеянностью, я мог и не откликнуться; кроме того, мог сменить место жительства, сменить паспорт. Но он, видно, хорошо знал меня. Я приехал. Зачем? Сам не знаю. Но к тому времени бессмысленная жизнь мне надоела…
— И вы решили придать ей смысл, участвуя в шпионаже против своей страны? — спросил Миронов.
Спиридонов нахмурился.
— Ладно. Моя песенка спета. Я вам все скажу. Я даже был рад связаться с Соколовым. Я хотел что-то делать. Делать что-то опасное. Понимаете?
— Где и как вас встретил Соколов?
— Он встретился со мной в парке, у фонтана. Мы говорили с ним полчаса. Он вручил мне десять тысяч долларов и приказал выяснить точные цифры грузооборота на пограничных станциях, узнать размещение крупных заводов, установить связь с военпредами и сказал, куда и каким образом посылать сведения.
— Куда же?
— В Москву, на Главпочтамт, некоему Викентьеву Виктору Владимировичу. Дал шифр.
— Какой?
Спиридонов долго набрасывал на бумаге цифры и буквы.
Миронов взял у него лист, сложил его и опустил в карман.
— Виделись ли вы еще с Соколовым?
— Нет, ни разу. И даже после этого ни разу не писал ему. К тому же и сведения, которые я доставал, были не очень достоверными. Два раза я получал указания, написанные тем же шифром. Из Москвы. В одном рекомендовалось выяснить наличие аэродромов на территории Закарпатья, их технические данные, пропускную способность. Этого я сделать не сумел. Второй запрос касался железных дорог, и опять требовались их пропускные возможности. На этот вопрос я ответил. У меня было много знакомых железнодорожников. Я старался черпать сведения из их разговоров с военпредами. С последними познакомиться не удалось. Я, правда, не терял надежды.
— Сколько времени прошло с момента вашего последнего донесения в Москву?
— Месяцев пять.
— Больше запросов не было?
— Нет.
— И от Соколова вы с тех пор ничего не получали?
— Ничего.
— Знаете ли вы, под какой фамилией скрывался Соколов?
— Понятия не имею. Он не назывался. Передал указания, похвалил за то, что приехал, вручил шифр и деньги — и все.
