помнить, что было.
— Я впервые вижу человека, который осознанно себя отравляет, зная, какой это наносит удар его организму.
— У меня нет других способов избавится от стресса, — хмыкнула она.
Я сел рядом и притянул в свои объятия, положив подбородок на её голову.
— У меня вообще нет таких способов, Лиза. И здесь я тебе даже завидую, потому что время от времени ты можешь сбежать от реальности. Моя же меня сторожит, как злая собака у ноги.
* * *
— Слушай, а они мне всё больше нравятся, — улыбался Прокопенко, потягивая свой излюбленный вискарик.
Мне же выдали молочный коктейль, который я не могла пить из-за подступающей тошноты. Поэтому высокий бокальчик, подсунутый суровым Стагаровым в момент, когда Ярыч пытался всучить мне горящую самбуку, я отодвинула подальше от себя и ждала, когда Лёсик притащит минеральной воды.
— Это первое впечатление, Жень, — я поморщилась и припомнила: — Ярыч мне задницу на ринге надрал.
— Воспитательный процесс? — удивился Прокопенко и широко улыбнулся. — Приятно знать, что кто-то, кроме меня, на подобное способен.
— Эй, в последний раз я тебя на удушение взяла.
— А, то есть, не мне одному доставалось, да? — влез Ярыч со своей обаятельной донельзя улыбкой.
— Слушай, у тебя лицо не трескается, когда ты так делаешь? — я жадно схватила принесённый Лёсиком стакан с газированной водой и с удовольствием отхлебнула блаженной водицы.
— Ты про это? — Тим пальцем указал на губы и улыбнулся ещё шире. — Она у меня отработана на сотнях девушек, которых я успешно очаровал.
— Поверь, брат, Виноградова, не твой вариант, — заржал Прокопенко, которого я пихнула локтем в бок. — Ну а чего? Когда ты последний раз на парней велась? Ну, кроме Соры, который фингал загнал?
К слову, эти двое сегодня друг друга чуть взглядами не спалили. И если мотивы вечно переживающего за меня Женьки мне ясны, как белый день, то Стагаров выглядел так, будто у него из-под носа собираются жену умыкнуть.
— Эй, я на Виноградову только-только претендовать начал! — возмутился Ярыч. — Нет, она, конечно, не красавица, но…
Я закатила глаза и, перестав слушать этот бред, вышла из-за барной стойки отправившись в туалет.
После разговора по душам с Сорой, мне позвонил Ярыч с предложением встретиться вечером в причале и дружно посидеть семьями. Я решила, что это замечательная идея и позвала Женьку с Янчиком, стараясь не думать особо о том, что Стагаров тоже придёт не один. Я бы спокойно выдержала все удары судьбы, но «Танюша» не пришла, как и ещё пара человек из всего взвода. Старый только приехал, посидел минут пятнадцать и уехал, а Север… Честно говоря, я его почти не знала. Он вот вообще не явился, хотя ему и Сора и Волк звонили несколько раз, уговаривая хотя бы отметиться.
Справив нужду и ополоснув лицо, я вышла в коридор и тут же была поймана взглядом Стагарова, который точно искал меня. Обернувшись, увидела, как Прокопенко заходит в туалет и чесанула за ним.
Не хотела я с Сорой разговаривать. Чем больше слов, тем сильнее у меня тяга к нему, что плохо может закончится для нас обоих. Я не хочу разрушать его жизнь. Не хочу.
Влетев в помещение, я последовала за Прокопенко в кабину и шикнула, когда тот удивлённо вытянул лицо.
— Вот у нас, Лиз, с тобой всё было, — как-то не особо возмущённо заметил Женька. — Мы и пили, и спали, и даже с похмелья вместе болели. Но вот это уже перебор.
— Ой, да брось! Можно подумать, там есть что-то интересное, — ехидно заметила я, даже не планируя опускать глаза вниз.
— Ну, знаешь, Виноградова!
— Знаю, Прокопенко. Знаю.
— Не будь ты мне братом, я бы тебе сейчас…
— Стал доказывать, что я неправа? — фыркнула я. — А Янке в глаза потом не стыдно было бы смотреть?
Прокопенко поморщился. По больному бить я умею, да.
— Ведьма ты, Мелкая. Как есть ведьма.
Я этого никогда не отрицала. Характер у меня порой тот ещё, о чём, собственно, почти все сотрудники УУР знают, включая самого Ваклонского.
В туалет кто-то вошел и остановился посередине, явно раздумывая о том, куда могла подеваться мелкая оперативница. Я хлопнула Женьку по плечу, чтобы молчал и тот послушался. А потом ехидно улыбнулся, подвинул меня в сторону и… вышел из кабины.
Засранец!
— Здарова. Потерял кого?
— Потерял, — задумчиво ответил Стагаров, не торопясь уходить.
— Если Виноградову, то здесь её нет, — я прям слышала в этом голосе ехидство.
И это я ведьма, да? Ну, Прокопенко!
— Ладно. Я понял.
Сора тут же ушел, а я выскочила из кабины и хорошенько треснула оперу подзатыльник.
— За что?!
— За всё хорошее! Ты бы ещё ему пальцем в нужную дверь ткнул!
— Ну, я ткнул, — заржал этот конь белобрысый. — Он тактично не стал тебе мешать справлять нужду. Порядочный мужик оказался.
Одарив Женьку убийственным взглядом, вздохнула и пошла прочь, ожидая, что Стагаров будет ждать за дверью, только вот стоило оказаться снаружи, как Прокопенко подхватил меня под локоть и потащил в другую сторону от ожидающего Стагарова.
— Есть разговор по делу Видимого.
Вскинула бровь, но позволила себя увести на улицу. Женька даже без переходов начал:
— Короче, сегодня нас Третьяков собрал и… — Прокопенко оглянулся, видимо, боясь, что его услышат. — И знаешь после того, что он сообщил, у меня возникло несколько вопросов о твоём переводе.
— Не поняла, — собственно, не поняла.
— Не думала, почему такая срочность и спешка? — не услышав ответа, Женька покачал головой. — Мелкая, в ЦСН не берут с бухты-барахты. Там проверка длиться больше трёх месяцев.
Я вдохнула, предчувствуя неприятные новости и пихнула его в бок, желая прекратить все эти загадки.
— Прямо говори.
— Если прямо, Лиза, то у Арестова где-то завелась крыса, сливающая инфу о спецоперациях в пределах федерации.
Меня данное заявление привело в шок, если не в ужас. Это не могло быть правдой. Ведь, если правда, то и наша операция под угрозой срыва.
— Ты думаешь, чего несёшь? — спросила возмущенно. — Если бы была крыса, весь ЦСН бы на уши подняли. У нас ведь схожий протокол. Как только подозрения, так сразу всё руководство сносят и проверками долбить начинают!
— Тогда на кой ты ему сдалась в отделе аналитики, а? Проверенный преданный человек лучшего друга с хорошей характеристикой и верой в справедливость. Любой, кто тебя знает, скажет, что ты не пропустишь слив, если обнаружишь.
Охренеть!
Я выдохнула, собираясь с мыслями и сунула пальцы в волосы, пытаясь помассировать заболевшие внезапно участки головы.
— Ладно. При чём тут Видимый?
— Мы же наблюдение выставили за Грачёвой,
