тоже нет. Мертвяки пришли, был бой. Все погибли, один я выжил. Пустынь сгорела. Выжившие не захотели в мертвяков оборачиваться, а меня не покусали. Я ушёл.
- Ммм, - здоровяк не нашёлся, что сказать. – Ладно. Петро, Ерёма, Славичь, ходь до реки, гляньте, что, да как там. Да бердыши свои не забудьте. Если мертвяки там, то сразу назад, а мы пока поговорим с путником и вас подождём.
Вышеназванные ополченцы быстро перебрались через засеку и, с любопытством посматривая на Вадима, прошли мимо.
- Иди сюда, - махнул рукой детина, - только пистоль свой убери. А то насчёт стрелы я не шутил, право.
Вадим пожал плечами и, обойдя засеку, встал перед детиной.
- Фомой меня кличут. Меня воевода Козельска здесь поставил с ватагой небольшой. По всем дорогам путь перекрыли, а обозы только с охраной ходят. В Пустынь пока не ходили, не до того нам было. А ты не врёшь?
- Нет, не с руки мне врать. В село отряд ляхов зашёл, порубали многих, а что там потом произошло, я и не знаю. Вот только через несколько дней мертвяки стали в Пустынь приходить. Мы с кузнецом Елизаром бить их стали, да в село пошли впятером на разведку. Там двоих послушников мертвяки загрызли, насилу вырвались от них.
Потом ещё несколько раз ходили, выбивали мертвяков. А потом… - Вадим на мгновение задумался. – Потом они пришли к нам, неизвестно как, и всех заразили, тех, кого не успели сожрать. Я один и спасся. Кузнец многих порубил, но и его зацепили, а раз зацепили, то и он решил погибнуть. Они все сгорели в церкви.
Вадим замолчал и молчал очень долго.
Детина, назвавшийся Фомой, поправил пояс, тронул пальцем лезвие топора и продолжил беседу.
- Так ты говоришь, что знаешь, как мертвяков упокаивать?
- Да. Это просто. Рубить головы им надо, а опосля разбивать их, тогда только они упокаиваются, а то могут и укусить, даже если голова отрублена будет. В голове у них всё дьявольское сосредоточено. В мозгах всё. От головы все беды, от головы.
- Твоя правда. - Фома вздохнул. - Всё от головы. Ну, если всё будет, как ты и гуторишь, то отведут тебя в Козельск к самому воеводе, а ты и ему расскажешь, что, да как. Глядишь, и пристроит тебя куда. Вои сейчас всем нужны. Время щас такое – смутное…
К этому времени вернулись ушедшие с проверкой, благо идти было недалеко.
- Точно вой говорит. Все мертвяки побиты. Восемь тел: кто с развороченной головой, а кто и вовсе без головы. И как ловко он их порешил. Там ещё двое пришли из леса полакомиться своими, так мы и их добавили. Всего десять мертвяков. Можно воеводе сказать и награды требовать. Чай, не каждый день по десятку мертвяков упокаивают.
- То да, а если посадский не врёт, то их ещё больше в Пустыне упокоили. Но тех считать не будем, то неизвестно. Лады тогда. Иди в Козельск, я тебе в провожатые дам Якима, он до воеводы тебя доведёт. Тому и расскажешь судьбу печальную Пустыни. Во всех подробностях расскажи.
Вадим по привычке пожал плечами, кивнул и отправился вслед за молодым парнем. Яким оказался словоохотливым отроком, не обременённым ни мозгами, ни семьёй. Из оружия у него был засапожный нож, да короткое копьё. Так себе оружие.
Вадиму оставалось только радоваться, что его не стали грабить, да и поверили почти сразу. И на том, как говорится, спасибо. Могло быть значительно хуже. Но время, видимо, было такое – смутное…
Яким беспрерывно болтал то о мертвяках, то о Козельске, внезапно перескакивая то на лес, то на животных в нём.
- А вот ты через лес шёл или по дороге?
- По-разному я шёл.
- Угу, а я вот думаю, что по лесу сложнее идти. Мертвяки могут прятаться везде: и под корнями, и в промоине какой. И не найти их никак, и не увидишь их.
- Птиц слушай, - коротко отозвался Вадим.
- Птиц? При чём тут птицы?
- Они молчат, когда мертвяки близко, и животных тоже не видно, и не слышно.
- Дааа? А ты не брешешь?
- Брешут собаки, - вспомнил фразу из старого фильма Вадим, - а я дело говорю. Будешь слушать меня, дольше проживёшь.
- Ааа?
Вадим поморщился и перестал разговаривать с глупым отроком. Тот какое-то время молчал, потом скрепы его языка не выдержали испытания молчанием, и он снова затараторил.
- А вот и Козельск скоро. А ты от воеводы куда пойдёшь?
- Не знаю.
- А ты иди на постоялый двор «У Мирона», там и кормят хорошо, и подавальщицы весьма путёвые. Тебе понравится.
Вадим пожал плечами, не до подавальщиц ему сейчас. Хватит уже одной Снежаны, с верхом… Но совет про постоялый двор принял. Это уже лучше, чем ничего. Неизвестно, чем ещё закончится его поход к воеводе. Так что, сведения Якима по-всякому пригодятся, и, всё решив для себя, Вадим также молча пошёл вперёд.
Впереди уже стали видны крыши небольшого посада Козельска. Да, собственно, стена за ним была весьма невысокая и деревянная. От любого приступа она и не защитила бы, но Вадима это слабо волновало. Высокие стены у крепости Козельск или низкие, ему было наплевать. Хотелось уже осесть где-нибудь и зажить нормальной жизнью. Пусть суровой и некомфортной, но жизнью, а не борьбой за существование.
Вадим вздохнул, а Яким продолжал тараторить своё, потихоньку вынося мозг своей трескотнёй.
- А вот, пожалуй, если мы премию у воеводы получим, то я себе жупан куплю и к Анфиске посватаюсь. А что? Она девка справная, мне подойдёт в самый раз. Как глянет на меня, так я, раз, и всё, поплыл. Так и хочется взять её и мять, мять, мять.
Вадим поморщился. Невольно вспомнилась Снежана, а с этим воспоминанием пришло и другое. Как она, тьфу, Вадим зло сплюнул и переключился на рассматривание показавшихся строений. Приближался так называемый посадский городок, который вырос, вплотную примыкая к обветшалым стенам крепости. Было довольно интересно смотреть на людей.
Но долго их разглядывать не пришлось. Вадим с Якимом подошли к стражникам, которые, держа бердыши в руках, бегло осматривали проходящий народ. Это были стрельцы. В кафтанах, в шапках, с саблями на боку, только пищали у них отсутствовали.
- А мы к воеводе, - затрещал сразу Яким. – Фома послал. Вот человека Бог к нам привёл. Из Оптиной Пустыни
