— Вот уж нет.
Можно ли ударить лучшую подругу?
Я была на грани. Сжала кулак и спрятала руку под бедро, чтобы не въехать ей по безупречному носу.
— Приятно знать, что ты считаешь меня настолько поверхностной. — Я упрямо смотрела на арену, часто моргая, чтобы не разреветься. Не сейчас. Даже если это был первый раз, когда лучшая подруга всадила мне нож в спину и провернула.
— Да брось, Ники, ты знаешь, что это не так.
Она толкнула меня плечом, но я не отреагировала.
— Ники, ну хватит, — взмолилась она, когда поняла, что я объявила ей молчаливую войну. — Я не это имела в виду. Просто... Да, у Уэйда много плюсов, но его профессия — это то, о чём тебе стоит задуматься. Это значит, что тебе, вероятно, придётся переехать в глушь. А ещё... я, конечно, не специалист по фермерству, но не думаю, что оно приносит баснословные деньги. И... Тебе придётся терпеть этот запах всю жизнь. — Она принюхалась и скривилась.
Вокруг нас проходило родео, так что смесь запахов животных и их жизнедеятельности буквально висела в воздухе. Я уже почти перестала её замечать, потому что за последние недели привыкла к здешнему аромату.
— Мне плевать на деньги. — Это был единственный пункт, который я выбрала для комментария. Остальное не имело значения.
— Ники... — Бриджит вздохнула, словно мои слова были абсолютно нелепыми.
— Правда. Мне. Наплевать. На. Деньги. — Я сделала паузу между каждым словом, подчёркивая, что не шучу.
Бриджит внимательно посмотрела на меня. Я видела, как в её глазах, наконец, что-то прояснилось.
Без макияжа, с небрежно собранными волосами, в повседневной одежде — перед ней сидела совсем другая девушка.
Кажется, Бриджит всё это время думала, что, как только я вернусь в Чикаго, прежняя Ники снова выйдет на сцену. Но я не могла.
Я больше не могла быть кем-то, кем не являлась.
Этот безумный опыт, несмотря на всю свою эмоциональную нагрузку, оказался освобождающим.
Впервые в жизни я могла дышать.
Впервые мне было плевать на статус, на ожидания родителей, на чью-то чужую картину моего будущего.
Я просто была собой.
И это было потрясающе.
— Чёрт, Ник... — пробормотала Бриджит, не зная, что сказать.
— Я понимаю, что ты устала за эту неделю, но давай держаться фактов, когда говоришь обо мне. Ты знаешь меня. Знаешь, что для меня это никогда не было про деньги. Чёрт, у меня есть трастовый фонд, набитый деньгами. Знаешь, сколько раз я о нём вспомнила с тех пор, как приехала сюда?
Бриджит покачала головой. Ей не нужно было проговаривать ответ. Она его знала.
— Никогда. Сначала я приехала сюда, чтобы попытаться очистить своё имя в глазах публики. А потом между первым днём и сегодняшним моментом вдруг поняла: мне не всё равно. Я действительно сильно привязалась к двум мужчинам. Не из-за их работы или денег, а потому что они такие, какие есть.
— Прости, Ники. Я хотела помочь с этим списком «за и против», а в итоге сморозила первое, что пришло в голову. Надо было догадаться, что тебя не волнуют их профессии... Ведь у тебя самой работы нет.
Её глаза расширились, когда она увидела, как у меня отвисла челюсть. Я ничего не сказала, а просто молча смотрела, ожидая, когда до неё дойдёт смысл собственных слов. И как только это случилось, она с силой прижала ладонь ко рту.
— Чёрт. Я ужасный человек. Всё, я пойду погуляю. Поем, выпью ещё кофе. Возможно, сменю личность. А когда вернусь, надеюсь, этот новый человек снова окажется твоей лучшей подругой, а не тем инопланетянином, который сейчас говорит от моего имени.
Она вскочила и поспешно скрылась в толпе, не дав мне даже шанса её остановить. Да я бы и не стала. Кажется, нам обеим был нужен этот перерыв.
Её слова застряли у меня в голове. Бриджит ведь права. У меня действительно нет работы. И пусть я не придаю значения профессиям тех, кто мне дорог, это не значит, что они сами не могут осудить меня за отсутствие карьеры.
Но они этого не сделали.
А это значит, что в их колонке «за» появился ещё один плюс.
Я задумчиво уставилась на металлический поручень, отделяющий зрителей от арены. Только когда передо мной остановилась пара ковбойских сапог, осознала, что смотрю в пустоту. Мой взгляд медленно пополз вверх по знакомым до боли потёртым джинсам. Я едва не задержалась на ширинке, но заставила себя не быть той самой девчонкой, которая таращится...
Хотя кого я обманывала. Я и была именно той самой девчонкой. В другое время и в другом месте мне было бы гораздо сложнее отвести взгляд.
Сложнее. Ха.
Щёки вспыхнули, но я продолжила изучать его образ: короткие рукава клетчатой рубашки, а затем лицо с этой чертовой ухмылкой и хитрым блеском в глазах. Он знал, о чём я думаю.
Конечно, знал. Наверняка чувствовал жар, исходящий от моего лица.
Воздух застрял у меня в горле, когда я заметила финальный штрих в его облике. Обычно он носил бейсболку. Но сегодня... Сегодня он был в настоящей ковбойской шляпе.
И, мать его, это был последний гвоздь в крышку гроба моего самоконтроля.
Я сглотнула, пытаясь заставить себя дышать и не дать челюсти отвиснуть окончательно. Он просто стоял, будто ждал, пока я что-то скажу или приглашу его сесть, но я не могла произнести ни слова. Уэйд выбил из моей головы весь словарный запас.
— Дорогая, — протянул он, растягивая гласные.
— Ковбой, — ответила я, поражаясь тому, что вообще смогла выговорить хоть что-то.
Уэйд принял это за приглашение, сел на место, которое недавно освободила Бриджит, и, не колеблясь, положил ладонь мне на бедро, оставляя пространство для того, чтобы я вложила в неё свою руку. Как он догадался, что мне сейчас нужна поддержка после разговора с Бриджит? Не знаю. Но я с радостью переплела свои пальцы с его. Под грубой кожей его ладони скрывалась теплота.
Уэйд всегда держал за руку так, будто никогда не собирался отпускать.
Никогда.
И меня это вполне устраивало.
А потом я сделала то, чего никак от себя не ожидала: тихо вздохнула и, поддавшись порыву, прижалась к его плечу, обхватив его руку второй рукой.
Он ничего не сказал, не высмеял мой внезапный прилив нежности. Просто медленно водил большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Мы сидели молча, наблюдая за тем, что происходило внизу на арене.
— Разве тебе не пора готовиться к... Тому, что бы ты там ни собирался делать? — нарушила я тишину, когда шоу закончилось.
— К родео, — уточнил он.
— Что?
Уэйд рассмеялся, явно забавляясь моей реакцией.
— Ты спросила, чем я собираюсь заниматься. Я буду участвовать в родео. Кататься на быке.
Мой взгляд упал на арену, где маленькие дети катались на бешеных баранах. Мой желудок сжался, когда один мальчишка свалился на землю. Всё казалось мне замедленным. Вот копыта овцы уже готовы приземлиться на его лицо, но он перекатывается и, прежде чем я успеваю моргнуть, вскакивает на ноги, мчась к загону и размахивая ковбойской шляпой. Толпа встречает его овациями.
— Что за родитель допустит такое? — выдохнула я, чуть не хватаясь за сердце.
Уэйд снова усмехнулся, разжал пальцы и обнял меня за плечи, притягивая ближе.
— Дорогая, это их образ жизни. Начинаешь с малого и постепенно идёшь вперёд.
— Но... Но это же опасно, — прошептала я, всё ещё глядя на детей внизу.
— У них это в крови.
Я медленно повернула голову и посмотрела на него, осознавая смысл его слов.
— Ты собираешься сесть на быка...
Этот человек, который день ото дня становился мне всё дороже, собирался оседлать огромного разъярённого зверя, который весил в десять раз больше его и намеренно пытался сбросить его с себя.
Уэйд снова усмехнулся. Кажется, он не прекращал смеяться с самого начала разговора. Этот тёплый, бархатный звук постоянно жил у него в груди.
— Дорогая, это не первый мой заезд.
— Я знаю, — пробормотала я, сдаваясь. — Но я впервые буду смотреть, как ты это делаешь. И не хочу видеть, как с тобой что-то случится.
