Галина закусила губу и замерла, чтобы ни одним случайным звуком не выдать свое присутствие.
Темная фигура медленно, словно во сне, переместилась от окна в сторону кровати. Еще немного, еще…
В двух шагах от кровати темная фигура застыла: возможно, злоумышленник услышал какой-то подозрительный звук. Он настороженно огляделся по сторонам.
Галина, кажется, даже перестала дышать.
Человек в темноте снова двинулся вперед.
Вот он склонился над кроватью, затем схватил подушку, положил ее туда, где должна была находиться голова Галины, и придавил ее…
Как было условлено, Галина протянула руку и включила свет.
После царившей в комнате темноты свет люстры показался ей ослепительным, и она на мгновение даже прикрыла глаза, но тотчас же открыла их, чтобы не пропустить развязку.
Возле кровати, закрывая глаза от света, стоял Сергей Михайлович Груздев.
В первый момент на его лице были только страх и удивление, как у большой злобной крысы, загнанной в угол. Потом его глаза привыкли к яркому свету, он разглядел сидящую в кресле Галину, узнал ее…
На смену удивлению и страху пришла ненависть. Лицо Груздева побагровело, перекосилось, он прошипел:
– С-сука! Ч-чертова сука!
С этими словами он схватил первое, что подвернулось под руку, – тяжелую антикварную настольную лампу с бронзовым основанием, – и, рыча, как разъяренный зверь, бросился к Галине, занеся лампу высоко над головой.
Он хотел убить девушку, уже не думая о последствиях, лишь бы выплеснуть переполняющую душу ненависть.
В это же время дверь комнаты распахнулась, и в нее ворвался рослый мужчина в камуфляже – тот охранник, которого нанял Альберт Францевич Стейниц, чтобы оберегать Галину в эти опасные дни. Он бросился к Галине, чтобы защитить ее, – но Груздев был ближе, еще мгновение, и он ударил бы девушку по голове тяжелой лампой… но в это самое мгновение из балконной двери выбежал начальник охраны Ренат, бросился наперерез ему и сбил Груздева с ног.
Груздев пытался вырваться, беспомощно ворочаясь на спине, как перевернутый жук, но Ренат, поставив ему на грудь колено, прижимал его к полу.
– Ты с ума сошел! – шипел Груздев, сверля охранника полным ненависти взглядом. – Это же я, я, твой хозяин! Ты что, козел, не узнал меня? Ты уволен!
– Никакой ты не хозяин, а вор и убийца! – оборвал его Ренат и скрутил руки Груздева веревкой.
– Молодец, вовремя подоспел! – одобрительно проговорил телохранитель Стейница, склонившись над Груздевым.
– А что теперь с этим делать? – с неприязнью проговорил Ренат, пнув Груздева ногой.
– А с ним я разберусь, – раздался в дверях комнаты новый голос, и вошел капитан Ушинский. – У полиции к нему накопилось очень много вопросов – и по поводу смерти банкира Басманова, и по поводу аварии на шоссе, в которой погиб здешний охранник…
– Ничего не докажете! – прошипел Груздев, снизу вверх глядя на капитана. – И вообще, вы не представляете, с кем связались! Вас ждут большие неприятности!..
– С кем связался – очень даже представляю, – спокойно ответил Ушинский. – С интриганом и убийцей. И докажу я это в два счета. Охранник Виктор, который был вашим подручным, уже начал говорить и выложит все, что знает. А насчет неприятностей… что ж, это мы еще посмотрим. Я вообще-то не боюсь неприятностей, у меня их и без вас хватает…
Вдруг он наклонился и поднял с пола какую-то шелковую ленту или тесьму:
– Ага, вот это интересно…
В это время дверь комнаты снова распахнулась, и в нее вбежала Елена Павловна. Она была в длинном шелковом халате, с растрепанными волосами, без макияжа и выглядела лет на двадцать старше, чем обычно.
– Что здесь происходит? – воскликнула она испуганным, истерическим голосом. – Кто все эти люди?
Тут она увидела Груздева, лежащего на полу со связанными руками, бросилась к нему, опустилась на колени и воскликнула:
– Что с тобой? Что они с тобой сделали?
– Дура! – прорычал Груздев.
Не обращая внимания на его слова, Елена Павловна гладила Груздева по лицу, по волосам, затем подняла голову, нашла взглядом Ушинского и проговорила полным страдания голосом:
– Что здесь происходит? Что с Сергеем Михайловичем? Это что – ограбление? Но ведь вы, кажется, из полиции? На Сергея кто-то напал? Вызовите же «Скорую помощь», ему нужно помочь!
– Дура! – повторил Груздев. – Господи, ну какая же дура!
– Вы видите – он бредит!
– Елена Павловна, – спокойно произнес Ушинский. – Отойдите от него. Гражданин Груздев арестован за покушение на убийство и по подозрению еще в нескольких убийствах.
– Убийства? – растерянно переспросила Елена. – Какая ерунда! Вы не понимаете, что говорите! Сергей – прекрасный человек! Он и мухи не обидит!
– Только что его поймали, когда он пытался убить вашу дочь.
– Что? – Елена Павловна только сейчас увидела Галю. Глаза ее удивленно расширились, она пролепетала: – Лина, Линочка, скажи им, что это неправда! Этого просто не может быть!
– Это правда, мама, – безжалостно проговорила Галина. – Как ты думаешь, что он делал в моей комнате?
– Не… не знаю…
– Он пришел сюда, чтобы задушить меня подушкой, потом попытался разбить мне голову этой лампой…
– Не может быть, – повторяла Елена Павловна, мотая головой. – Это какое-то недоразумение…
– И это не все, мама, – продолжила Галина. – Отца… моего отца тоже он убил. Это зафиксировала камера, охранник Алексей показал мне запись, за это его и убили.
– Не может быть! – повторяла Елена на одной ноте, как заведенная.
– Запись он уничтожил, но мы выяснили, что Алексей переслал ее копию своему брату, копия сохранилась, с ней сейчас работают криминалисты.
– Не может быть, – снова повторила Елена.
– Кстати, Елена Павловна, не знаете ли вы, что это такое? – Ушинский показал ей ленту, которую нашел на полу возле кровати.
– Это? Это пояс от моего халата… – недоуменно проговорила женщина. – А почему вы спрашиваете?
– Потому что нашел его на полу в этой комнате. Понимаете ли, Елена Павловна, гражданин Груздев, который, как вы говорите, прекрасный человек и мухи не обидит, подбросил здесь этот пояс, чтобы свалить на вас убийство вашей дочери. А что, вполне могло такое у него получиться – он пришел тайно, за то время, пока жил здесь, научился пробираться так, чтобы ни одна камера его не зафиксировала. Он убил бы вашу дочь и ушел так же тайно, а утром возле тела обнаружили бы пояс от вашего халата. И посчитали бы, что это вы задушили дочку из мести, что господин Басманов оставил все свое состояние ей, а не вам.
– Что? – Елена вытаращила глаза. – Что вы такое говорите! Наверное, я пояс только сейчас обронила…
– Нет, Елена Павловна, я нашел его до вашего появления!
Елена побледнела. Она перевела взгляд на Груздева и пролепетала:
– Сергей, скажи им… скажи мне, что это неправда!
Он мрачно взглянул на нее и снова повторил:
– Дура! До чего же ты мне осточертела! Одна радость – с тобой больше валандаться не надо! Ну достала просто!
Елена вскрикнула, вскочила, схватилась за голову и вылетела из комнаты.
– Гражданин Груздев, – проговорил Ушинский, рывком поднимая Сергея Михайловича с пола. – Вы арестованы по обвинению… по целому ряду серьезных обвинений.
– Мама… – проговорила вдруг Галина. – Куда она побежала? Нужно проверить… она может что-нибудь с собой сделать…
Она выбежала из комнаты, добежала до спальни матери. Дверь была заперта изнутри.
– Мама! – закричала Галя, колотя в дверь кулаками. – Мама, открой! Мама, пожалуйста, открой!
Рядом с ней возник телохранитель Стейница, отодвинул ее в сторону и одним ударом вышиб дверь.
Елена Павловна лежала на ковре без сознания, рядом валялся пустой пузырек из-под лекарств.
Тут же вызвали скорую, Елене Павловне сделали промывание желудка. Врач сказал, что ее жизнь вне опасности, но ее все же лучше увезти в больницу и подержать там несколько дней. Тем более что после попытки самоубийства необходимо наблюдение психиатра.
