В то суровое мятежное время, видя, что люди Божии, покалеченные и раненные, погибают по путям и дорогам, по лесам и дебрям, лежат без присмотра, нагие, терзаемые зверями и псами, а иные еле дышат, – видя все это, Архимандрит Дионисий призвал Келаря, Казначея, братию, и слуг, и мирских людей всякого звания, плакал пред ними горькими слезами, и взывал, рыдая, и говорил: "Нужно оказать милость бедным, больным и раненым, порубленным и израненным погаными, брошенным нагими по лесам и дебрям, надо послать людей и собрать несчастных отовсюду в обитель нашу, подумать как следует об их лечении, построить приюты и позаботиться о пище и одежде для них – кто чем сможет помочь; нужно позаботиться и о погребении мертвых. Запасы хлеба и хорошего кваса, что еще есть у нас в монастыре, надо приберечь для больных и раненых, а нам самим можно довольствоваться овсяным хлебом и водой, и, насколько даст нам Бог здоровья, будем довольствоваться этим". Выслушав его, Келарь, братия и миряне – все единодушно решили так и сделать.
С тех пор, по совету архимандрита Дионисия, было положено начало заботе о бедных. Посланные собирали на повозки и привозили в обитель больных, раненных и покалеченных, мужской пол, и женский, и девиц; некоторые, кто мог, приходили сами. Одних отправляли в братскую больницу, других – в богадельню за монастырем; для женщин же и девиц ставили вне монастыря особые избы. Всем им по приказанию архимандрита Дионисия предоставились покой, пища и питье и подавалась всевозможная врачебная помощь; мертвых же погребали. И с тех пор как они решили заботиться о бедных и сами дали обет терпения и воздержания, благодать Божия обильно проявлялась во всех их делах.
Итак, Иван и Пимен, придя к самому Архимандриту Дионисию, рассказали ему о случившемся. Он же, истинный попечитель, и отец, и питатель сирых, услышав об этом, возрадовался душою, пошел с ними в пекарню, где находился небольшой сусек той муки, и сам увидел действие Промысла Божия – и обильные слезы потекли по его щекам при виде благодати Божией, посланной уповающим на милость Его.
Дионисий возвестил об этом деле Келарю и старейшим братиям, и все вознесли хвалу Святой Троице, и Пречистой Богородице, и великим чудотворцам Сергию и Никону. А тот небольшой сусек не оскудевал до сорока дней, пока не очистились пути и не привезли из сел достаточно хлеба.
Многие из тех, кто заботами Архимандрита Дионисия был избавлен от ран и наготы и получил исцеление, и доныне трудятся в его обители на многих работах, – их около пятисот человек или более, а таких, которые, исцелившись, с радостью разошлись по домам, еще больше. Погребено же было, как говорится в повести33, более семи тысяч странников, не считая тех, кто был в осаде.
3. О голосе, обращенном к ключарю Ивану, и об исцелении, по молитвам святого, расслабленного инока и немого отрока
Тот же ключарь Иван поведал нам следующее: "Когда я жил в Троицком монастыре, Архимандрит Дионисий, как я уже говорил, поручил мне служить в церкви Чудотворца Сергия для мирских прихожан, потому что около монастыря в то время не было церквей: все были разорены погаными. А для телесного отдыха он дал мне небольшое помещение в каменной ограде монастыря. Тут я и жил и часто молился Богу, и Пречистой Богородице, и преподобным чудотворцам Сергию и Никону о милости Божией, о посещении и об избавлении от гнева, нашедшего на нас, видя, как много крови христианской проливалось в те времена".
И вот, по благодати Божией, Московское государство и Троице-Сергиев монастырь освободились от осады, в других же городах было еще неспокойно: где-то христиане объединялись, боролись с поляками, а где-то поганые одолевали; некоторые же проявляли малодушие – то обращались к христианству, то снова делались отступниками и присоединялись к поганым. Все пути были заняты погаными и русскими изменниками, и по всем дорогам проливали христианскую кровь, как воду, и беды эти невозможно описать.
Как-то раз ключарь Иван, сидя в своей каморке, скорчившись, начал плакать и рыдать, помышляя в сердце своем о том, как в прежние времена латиняне отступили от Православия, а за ними все западные страны уклонились в лютеранскую ересь и тоже стали отступниками от Православия. И вот пришла ему мысль, что и здесь еретики уже победили, и вдобавок еще вспомнил он слова, сказанные в Апокалипсисе, в притче о жене и о змие34, и подумал, что уже не бывать на Руси Православию, и изнемог от горького плача, и впал в забытье.
"И вдруг я услышал голос, доносящийся из оконца, как бы наяву, укоряющий и стыдящий меня: "Да кто ты такой, – говорил он, – почему ты думаешь, что не бывать на Руси Православию, и рассуждаешь о том, что суждено Богом? А того ты не знаешь, – говорил некто, – что молят Бога за вас Василий Великий и Димитрий Солунский, да и ваш Преподобный Сергий, чудотворец, и будет Православие на Руси по-прежнему". И, укоряя меня, сказал еще много другого и отступил от оконца.
Я же, как бы проснувшись и не видя никого, трепетал, размышляя об этом удивительном голосе, и, поднявшись, пошел к Архимандриту Дионисию, собираясь рассказать ему.
Когда же я приблизился к келлии Архимандрита, то увидел, что он стоит на помосте перед своей келлией и расспрашивает некоего отрока, юного возрастом. А этого отрока все мы знали как немого и совсем не способного говорить, и вот он говорил с Архимандритом совершенно свободно. Мы стали слушать, и отрок поведал следующее.
"Я был в келлии, – сказал он, – и сидел в это время на печи, а в углу лежал лицом к стене один расслабленный инок, не способный самостоятельно повернуться. И вот в келллию вошли два инока, светлые лицом, с седыми бородами, подошли к расслабленному и, сотворив Иисусову молитву, сказали ему: "Брат, будь добр, повернись к нам". Он же отвечал: "Не могу". Боголепные иноки снова обратились к нему, велели повернуться к себе и сказали: "Таково, брат, твое иночество? Не будь упрямым и повернись к нам". Но он отвечал им с гневом, как невежа, говоря: "Кто вы такие? Отойдите от меня! Или вы не знаете, как я болен? Я не могу повернуться!" И вот святые боголепные старцы, взяв его, как будто насильно повернули к себе лицом и поставили на ноги рядом с постелью, говоря: "Ты лжешь, сказываясь больным, – ведь ты здоров". И, оставив его, вышли из келлии, а мне, сидящему на печи, сказали, назвав меня по имени: "Иди и расскажи Архимандриту Дионисию об этом спорщике и ослушнике, о том, как он спорил с нами". Я же отвечал: "Пойду и расскажу, как вы повелели", – ибо в то время как они говорили, язык мой разрешился от немоты".
Мы, слушая его, удивлялись, потому что все знали отрока этого как немого, а инока того как расслабленного, не способного повернуться, если кто-нибудь не повернет его. Пока мы разговаривали, пришел и тот инок, что был расслаблен, сам по себе и никем не сопровождаемый, и рассказал Архимандриту и нам все подробно о милости, явленной ему по благодати Божией и по молитвам преподобных чудотворцев Сергия и Никона.
А потом и я, Иван, – продолжал рассказчик, – поведал Архимандриту Дионисию о своем видении и о слышанном голосе, и мы прославили Бога, и Пречистую Богородицу, и преподобных чудотворцев Сергия и Никона, которые опекают обитель свою и предивными чудесами делают явным Божие человеколюбие и милосердие к православным христианам, приводя уже отчаявшихся и безнадежных к несомненному упованию на Христа Бога, Спасителя нашего".
Я же, Симон, услышав от него этот рассказ, записал, а спустя некоторое время показал ему, и он, прочтя, исправил своей рукой некоторые слова и засвидетельствовал, что все это истина.
4. О монастырской лодке, которую Господь, по молитвам святого, спас на море от потопления
В 7122 [1614] году инок Троице-Сергиева монастыря Гедеон Коротнев плыл на лодке из-за Студеного моря35, из волости, именуемой Варзуга, к Холмогорам, с монастырской осенней рыбой.
Между тем на море началось великое волнение, так что монастырскую лодку заметало льдом, и она замерзла; другие же четыре двинские лодки разбило. Люди, плывшие в монастырской лодке, видя приближающуюся погибель, совершенно отчаялись; а среди них был один человек с Двины, по имени Иаков.
От великой печали и усталости люди задремали и уснули, и вот Иаков, что родом с Двины, увидел чудотворца Сергия, который указал перстом, где им пройти к берегу, а потом будто бы сам чудотворец, поставив их лодку на железные колеса, привез ее к пристани, завез в новый амбар и запер ее там.
Воспрянув от видения, он разбудил инока и остальных и рассказал о своем видении, и они, услышав об этом, стали взывать к чудотворцу Сергию, чтобы он избавил их от потопления и спас души их от смерти. И в это время лед на море начал расступаться. Они, подняв паруса, по образовавшейся щели добрались до пристани, на которую чудотворец Сергий указывал перстом, а на море позади них лед опять соединился.
