бы сказал, что у вас хороший шанс, но, боюсь, я не могу допустить вас к испытанию.
— Почему? — осведомилась Марси.
Шикигами без эмоций посмотрел на Амелию, которая все еще держалась за плечо Марси.
— Как я и сказал, Мерлины — защитники человечества, и ни один истинный защитник человечества не придет к Вратам Мерлина на поводке у хищника.
— Что? — Марси взглянула на кривящуюся Амелию. — Нет, ты не так понял. Амелия не такая. Она любит людей.
— Люблю, — пылко сказала Амелия. — Серьёзно. Я никогда их не ела.
— Она из хороших драконов, — сказала при этом Марси. — Она пожертвовала собой, чтобы помочь мне попасть сюда.
— Еще причина отказать тебе, — сказал Широ, прижав ладонь к двери. — Я встретил много драконов с моим мастером, пока он не умер, и я знаю, что они никогда не действуют без выгоды для себя. Если дракон отдал бессмертную жизнь для помочь тебе, она получит очень много от того, что ты станешь Мерлином. Раз ты связана с ней, это делает тебя слугой врага, потому ты не достойна этого места.
— Ты даже не дашь нам попробовать? — гневно сказала Марси. — Из-за Амелии?
— Потому что ты принадлежишь ей, да, — холодно сказал он. — Сердце Мира слишком важное, чтобы раскрывать его орудию дракона. Если бросишь ее магии и порвешь все узы, можешь попробовать снова пройти в эту дверь. До этого нам нечего обсуждать.
— Но это безумие! — завопила Марси. — Амелия — моя подруга, а не кукловод. Я не выброшу ее ради шанса. Каким предателем-злодеем это меня сделает?
— Это не мое дело, — ответил Широ. — Ты спросила, что нужно делать. Я сказал. Если не сделаешь, это твое решение.
— Но…
— Дело закрыто, — он отпрянул. — Удачи, юная леди. Если передумаешь и вернешься без дракона, мы поговорим снова.
И дверь захлопнулась.
Марси ударила кулаками по доскам, но гонга в этот раз не было. Просто шлепок человеческой кожи по твердому дереву. Она отдернула ладони, ругаясь от боли, подула на ноющие пальцы, яростно глядя на запертую дверь.
— Ты можешь поверить в это?
— Что дракон устроил проблему? — Призрак оскалился. — Да.
Амелия вздохнула.
— Хотела бы я сказать, что шикигами просто расист, но исторически он прав. Драконы не были хорошими соседями с тех пор, как мы прибыли в это измерение, — она покачала головой, глядя на Марси, ее дымящиеся крылья были прижаты к телу. — Спасибо, что не бросила меня, кстати.
Марси фыркнула.
— Как я бросила бы? Только ты мне все объясняешь, но я не знаю, что нам делать, — она хмуро посмотрела на закрытую дверь. — Вход только один, да?
— Я видел только один, — сказал Пустой Ветер.
Она так и думала.
— Как думаешь, насколько серьезен он был насчет запрета на драконов?
— Довольно серьёзен, — сказала Амелия. — И не зря. Его мастер, Абэ-но-Сэймэй, был одним из самых сильных волшебников в истории, и он был известен шикигами. Его конструкты все были не шутками, но я помню Широ, он был мощным. Я с ним уже сталкивалась, когда Сэймэй был еще жив.
Марси уставилась на нее.
— Ты его знала? Почему ничего не сказала?!
— Потому что тогда он попытался меня убить, — Амелия пожала плечами. — Если честно, я грабила его библиотеку.
— Амелия!
— Что? — закричала она. — Я была юной! Мне нужны были книги! К счастью, он вряд ли узнал меня. Я выгляжу сейчас иначе. Но я не думаю, что мы сможем уговорить его. Не важно, что с книгами, я не была одним из самых опасных драконов, когда Сэймэй и его шикигами были активны, как и не вела себя хуже всех. Он действует из предрассудков.
Призрак фыркнул.
— Как многие.
Амелия лишь пожала плечами, и Марси провела ладонями по лицу со стоном.
— Что нам делать, если мы не можем его переубедить? План — стать Мерлином. Мы не можем тут оставаться, — она махнула на черную бушующую магию вокруг них.
— Мы еще не побеждены, — гневно сказал Призрак. — Шикигами — не человек и не дух. Не ему решать, кто достоин быть Мерлином, — он посмотрел сияющими глазами на колонну над ними. — Мы сами пройдем.
— Я не против, — призналась Марси. — Но вряд ли сила — правильный ответ. Широ просто выполняет работу, и его барьер — не шутка. Я едва сделала шаг к свету, и меня ударило как…
Она замерла, сжав холодную руку духа для равновесия, камень крушился под ее ступнями.
— Что это было?
— Не знаю, — сказал Пустой Ветер, его сияющие глаза смотрели на тьму, магия стала бурлить. — Я такого еще не ощущал.
— Мы глубоко внутри тектонической магии, — сказала Амелия, слушая гул. — Это может быть манатрясение.
— Это не длится так долго, — низкий голос Пустого Ветра стал звучать нервно. — И выглядит неправильно. Видишь?
Он указал. Марси послушно подняла голову. Как всегда, она не видела ничего, кроме колонны, каменистого пола и тошнотворного движения темной магии вокруг них.
— Ты можешь это описать? — спросила она, опустив взгляд, чтобы ее не стошнило.
Долгая пауза, Призрак искал слова.
— Она выпирает, — сказал он. — Будто что-то пытается протиснуться.
— Как я из смерти?
— Нет, — его холодный голос был тревожным. — Это снаружи, будто гора растет вниз, — он покачал головой. — Не могу объяснить.
— Ничего, — сказала Амелия, сжавшись у шеи Марси. — Думаю, мы вот-вот узнаем.
Даже не глядя, Марси знала, что дракон был прав. Как когда она давила на ветер Призрака, она ощущала, что магия растягивалась, словно сильно надутый шарик, хаос над ними застонал.
* * *
В СЗД Мирон почти выполнил задание.
Он все утро разбирал Эмили Джексон на кусочки. В других обстоятельствах разбор системы, такой сложной, как Конструкт Ворона, занял бы недели, но сэр Мирон был главным архитектором матрицы заклинания Феникса уже пять лет. Он разбирал ее уже много раз, и сегодня управляющий не стоял над его плечом, ему не нужно было заполнять документы, так что он закончил в рекордные сроки.
Дольше всего он физически вытаскивал металлическую ленту с заклинанием в четверть мили длиной. Лента управляла ее магией. Он выложил из нее круг на кровати военного грузовика под надзором магов Алгонквин.
Мирон сидел в кузове машины, втиснулся меж двух вооруженных солдат в синей броне отряда Алгонквин против драконов. Но ему было не по себе не из-за стражей. Как глава магии ООН, Мирон привык к поездкам с вооруженным конвоем, и ни один сильный маг не боялся пистолетов. Но было не по себе, когда он сидел между двух человек, которые не моргнули из-за факта, что на его коленях была голова женщины.
