способен любой организм начиная с простейшего и заканчивая млекопитающем, то есть мной.
— Мутировать? — какой же он все-таки непонятливый.
— Именно. По сути я все тот же мертвец, но ко мне возвращается эмоциональная сторона. И к слову, я не только могу понять чувства, но и ощутить их в ответ. К примеру…
— Я сам хочу проверить.
В принципе, вполне ожидаемо. Ражек сделал шаг ко мне и склонившись поцеловал. Признаться, мне понравилось… Пока я не почувствовала этого.
Голод!
Дикий, бешеный голод! Всепоглощающий и снедающий изнутри. Я чувствовала, как кровь приливает к деснам, набухают губы и подрагивает язык. Я распахнула глаза, которые успела прикрыть во время поцелуя. Дернулась. Раз, другой. Ражек и не думал меня отпускать.
Терпеть не было сил. В какой-то момент я поняла, что сейчас мои зубы сомкнуться на его языке и прокусят. Мне надо избавиться от столь аппетитных объятий.
Толчок и удар, сильный. Ражек не устоял и упал. Я смотрю на него лежащего и понимаю. Всё. Я всё понимаю. Особенно, свою ошибку.
Его сердце не способно спасти меня. Уже не способно. Если бы на пару лет раньше… Если бы правильно синтезировать формулу, а прежде выявить штамм… Ах, сотни этих «если бы». Бесполезно. Бессмысленно. Его сердце просто работает эффективней, но от этого и насыщаться придется гораздо чаще и больше. Готова ли я? Нет. И не секунды на раздумья.
Мое место не здесь, не с ним и не с людьми. По сути с каждым моим шагом к ним, я только подгоняю свой голод. Заставляю мертвеца внутри выкручиваться и сильнее желать поработить меня.
— Вибек — пытается подняться Ражек.
— Мне придется вернуть его.
Да. Это больно, не столько копаться в очередной раз внутри себя и вырывать почти приросшее сердце, сколько понимать, что скоро я снова опущусь до уровня одноклеточного организма. Мерзко это.
— Нет!!!
Ну и вопль. Пытается меня остановить, но не успевает. Я быстрее, сильнее и лучше. Никто не сравниться со мной в желании выжить.
Кстати, мне было больно. Ну, ровно до того момента, как я не вынула его сердечко. А потом с каким-то отупением или скорее безразличием пришлось констатировать, что я осталась без сердца и надолго. Не могу же я позаимствовать жизненоважный орган у обычного человека, ньюмэны мне не подходят, экспериментировать с модифицированными нет особого желания, а мертвецы просто не интересуют.
— Что ты наделала?!
Кто-то недоволен. Его право. Ударила, когда он попытался схватить меня. И бросила в него сердцем, что держала в руке до этого.
Принюхалась. И только сейчас поняла. С этой чертовой человечностью я перестала использовать возможности тела. Поэтому и не поняла. В «Рубеже» смешалась куча ароматов разного характера и содержания. Но одного запаха я так и не учуяла.
Запаха своей сестры.
Майи здесь не было. И уже давно.
Адонис.
Я заметил, что скука, вызванная отсутствием разнообразия приводит любое мыслящее существо в состояние поиска. Да-да, начинаешь искать что-то интересное и увлекательное, а главное способное развеять скуку.
У каждого свое представление о такой дряни, как скука и методы по ее избавлению. Лично мне показалось самым гуманным — метод шоковой терапии. То есть, просто заставить кого-нибудь испытать шок от моих действий, а самому пронаблюдать сей занимательный процесс. И под руку весьма удачно попалась сестренка Вибек. Здоровая, сильная и молодая. Как раз то, что нужно для интересного эксперимента. К тому же, Вибек будет намного проще склонить к сотрудничеству с таким-то аргументом.
Стоит все же заметить, что поимка Майи, так зовут миленькую сестренку, была чистой воды удача. Просто она вышла за периметр, в поисках Вибек, как раз когда мои разведчики поднимались в небо. И я не смог устоять.
Уже позже на базе выяснилось кого ко мне занесло. Она так кричала, требовала освободить, грозилась самой сильной и непобедимой сестрой. И когда я понял, кто эта сестра, только результаты анализов Майи спасли ее от немедленного эксперимента.
К моему глубочайшему сожалению, она была полной противоположностью своей сестры. Ее генном ничем не отличался от среднестатистического человеческого. Очень, очень обидно. Увы, но такие как Вибек невероятный и совершенно неповторимый экземпляр. Как и все уникальное в природе. Можно создать нечто похожее, но все же не такое же. Можно попытаться дублировать…
Вот для этого-то она мне и нужна. Хочу дублировать ее ген. Столько раз, насколько хватит материала. Это будет удивительно. Ну, а пока самое время проведать Майю. И послать шаттл за Вибек. Хочу, чтобы она по достоинству оценила мое новое творение.
Вибек.
Есть! Я. Хочу. Есть! Сейчас! Сильно!
Эти мысли преследовали меня первые сутки буквально неотрывно. Потом Шуйбэ сбил эти ощущения. Накормив целой тарелкой «красного супа». Полегчало. Но, не намного. Я пришла в себя, вот только голод не пропал. Последствия моего эксперимента с сердцем Ражека. Кстати о нем. Сердце ему Шуйбэ под моим чутким руководством приштопал назад и вколов убойную дозу морфия, чтобы не дергался, пристегнул цепями к каталке у себя в госпитале.
Я же жду. Джонсон не смог ничего сказать по поводу исчезновения Майи. Это и понятно, генерал был слишком занят пытаясь восстановить порядок и помочь раненным. А вот постовой на воротах рассказал, что видел мою сестру. Она вышла за периметр якобы заметив меня. Поскольку Джонсон не отдавал приказа не выпускать людей за ворота, постовой пропустил Майю.
Дура! Эта глупая девчонка скорее всего у Адониса. А урод не спешит на встречу со мной. Еще день и я начну искать способ самостоятельно добраться до него. Ну, а пока жду. Попутно развлекаясь с Мангусом. То есть, он всячески меня бесит, а я не поддаюсь и не пытаюсь его сожрать. Игру нам придумала Мари. Конечно, с подачи Клауса. Тот же в свою очередь полагает, что если меня потренировать я смогу вернуться в прежнее состояние и не буду через каждые семь — восемь часов требовать кормежки.
— Вибек, ты редкостная тварь!
— Патетично, но не раздражает — с равнодушие глянула я на Мангуса, который нависал надо мной.
— А может на тебя как-то иначе воздействовать?
— И как же?
— Ну… Вот так, к примеру — и он обхватил меня руками за плечи, прижав к себе.
От Мангуса приятно пахло, но не более, тепло и немного жестковато, вот собственно и все, что я могу про него сказать. Пожирать его явно не хотелось. Вот прибить — это, да. Но, скорее это были человеческие эмоции, а не то, что чувствует мертвец.
— Отодвинься, это не сработало
