– Это даже не похоже на нее, – сказал он тогда. – Я вижу раны, но это не она…
Свидетели всей сцены посмотрели на него в недоумении, но ничего не сказали. Они знали, что разные копы по-разному относятся к своему участию в стрельбе, причинившей смерть. Им казалось неуместно это комментировать.
Да, что-то покинуло ее, когда она умерла, но Уилл не верил – или не хотел верить, – что это что-то вернется снова.
И вот, пока племянник Джимми Галлахера охранял сына Уилла, сам Уилл объехал Перл-Ривер, останавливаясь на перекрестках, чтобы посмотреть вдоль пересекающихся улиц, освещая фонариком темные машины на стоянках, притормаживая, чтобы рассмотреть молодые парочки, заставляя их оглянуться на него, так как был уверен, что по глазам узнает тех, кто пришел за его сыном.
Возможно, ему было суждено найти их. В последующие часы он задумается, не поджидали ли они его, зная, что он придет, и в уверенности, что ничего не сможет предпринять против них. Он не знал их в лицо, и даже если раввин предупреждал его об их истинной природе, разве кто-нибудь по-настоящему поверит в такое?
А со временем кто-то придет и к Эпштейну. Раввин не был их целью. Это останется для кого-то другого. Раввин может подождать…
Итак, они не двигались, когда его фонарик высветил их на пустыре неподалеку от его дома. Они видели, как другой человек, большой, рыжеволосый, вошел в дом, и заметили пистолет у него в руке. Теперь они знали, где находится мальчик, и выяснили точно, кто его родители. Их задачей было добраться до него и завершить то, что им надлежало сделать много лет назад. Но если поспешить и совершить ошибку, они потеряют его снова. Рыжеволосый был вооружен, а им не хотелось умирать, ни поодиночке, ни вместе. Они слишком долго были разлучены, но все равно любили друг друга. На этот раз усилий, чтобы воссоединиться, было затрачено меньше, чем раньше, но предыдущая разлука принесла много страданий. Мальчика выследил другой, существо по имени Киттим, который нашептал мерзкие слова юноше на ухо, и тот понял, что это правда. Он отправился на север и с помощью Киттима своевременно нашел девушку. Теперь они горели страстью друг к другу, наслаждаясь своей телесностью. Когда мальчик умрет, они смогут исчезнуть и остаться вместе навсегда. Только нужно соблюдать осторожность. Они не хотели рисковать.
И вот к ним приближался отец мальчика, они сразу его узнали. Любопытно, подумала девушка: прошлый раз она видела его в момент своей смерти. А теперь вот он, постаревший и поседевший, усталый и слабый. Она улыбнулась про себя, потом нагнулась и схватила юношу за руку. Он обернулся к ней, и она увидела в его глазах вечность желания.
– Я люблю тебя, – прошептала она.
– И я люблю тебя, – ответил он.
Уилл вышел из машины. В руке у него был револьвер, он держал его у правого бедра. Уилл посветил фонариком в машину, и юноша прикрыл глаза рукой.
– Эй, мужик, – сказал он, – зачем так светить?
Уиллу показалось что-то смутно знакомое в его внешности. Он был откуда-то из Роклендского округа, в этом Уилл не сомневался, хотя прибыл недавно. Он что-то припоминал о несовершеннолетнем правонарушителе – может быть, когда приезжал в Оранджтаун к местным копам.
– Держите руки так, чтобы я мог их видеть, оба.
Они повиновались. Юноша оперся ладонями на руль, девушка положила свои наманикюренные ногти на приборный щиток.
– Права и регистрация, – потребовал Уилл.
– Эй, ты коп? – спросил юноша. Он лениво растягивал слова и ухмылялся, давая Паркеру понять, что все это маскарад, фарс. – Может быть, сначала ты покажешь свое удостоверение?
– Заткнись. Права и регистрация.
– За козырьком.
– Достань медленно левой рукой.
Юноша пожал плечами и, как было велено, достал права и протянул их копу.
– Алабама. Далековато от дома ты заехал.
– Я всегда был далеко от дома.
– Сколько тебе лет?
– Шестнадцать. И потом, некоторые…
Уилл уставился на него, увидев темноту в его глазах.
– Что вы тут делаете?
– Сидим. Проводим время с моей лучшей на свете девушкой.
Девушка хихикнула, но это не прозвучало приятно. Паркеру показалось, что звук похож на бульканье горшка в старой печи, как нечто, способное обжечь, если прикоснешься.
Он шагнул назад.
– Выйдите из машины.
– Зачем? Мы не сделали ничего плохого. – Тон юноши изменился, и Паркер заметил, как в нем проявился взрослый мужчина. – Кроме того, ты нам не показал свое удостоверение. Может быть, никакой ты не коп. Может быть, ты вор или насильник. Мы не выйдем, пока я не увижу твой значок.
Юноша заметил, как фонарик покачнулся, и понял, что коп засомневался. У него были подозрения, но не достаточные, чтобы действовать, и юноше доставляло удовольствие подзуживать его, хотя и не такое, как доставил бы намек, что он не сможет спасти своего сына от смерти.
Но тут заговорила девушка и решила их судьбу.
– Ну, что вы собираетесь делать, офицер Паркер? – проговорила она, хихикнув.
На мгновение повисла тишина, и юноша понял, что его подруга совершила ужасную ошибку.
– Откуда тебе известна моя фамилия?
Девушка больше не хихикала. Юноша облизнул губы. Может быть, ситуацию еще можно спасти.
– Догадываюсь, что кто-то навел вас на нас. Вокруг множество копов. Парень назвал мне их фамилии.
– Какой парень?
– Которого мы встретили. В этом городке люди приветливы к приезжим. Вот как я узнала, кто вы.
Парень снова облизнул губы.
– А я знаю, кто вы, – сказал Паркер.
Юноша уставился на него и преобразился. В нем появилась подростковая внутренняя ярость, неспособность владеть собой во взрослой ситуации. Теперь, когда этот коп бросил вызов, что-то старое внутри мгновенно проявилось, нечто из пепла и огня и обгоревшей плоти, нечто из запредельной красоты и неограниченного безобразия.
– Пошел ты на хрен, плевали мы на тебя и твоего сына, – сказал юноша. – Ты представления не имеешь, кто мы.
Он слегка повернул запястье, и в луче фонарика Уилл увидел символ у него на руке.
И в это мгновение все, что было сломано в Уилле Паркере, распалось навсегда, и он понял, что больше не может терпеть. Его первая пуля попала юноше чуть выше правого глаза и, выйдя из затылка, застряла в спинке заднего сиденья среди крови, волос и мозгов. Во втором выстреле не было нужды, но Уилл все же выстрелил еще раз. Девушка открыла рот и закричала. Она нагнулась к своему любимому и обняла его разбитую голову, а потом обратила взор на того, кто снова отнял его у нее.
– Мы вернемся, – прошептала она. – Мы будем возвращаться, пока дело не будет сделано.
Уилл ничего не сказал. Он просто опустил револьвер и выстрелил ей в грудь.
Когда она умерла, он вернулся к своей машине и положил револьвер на капот. В соседних домах светились окна, и он увидел стоящего во дворе человека, который смотрел на две машины на пустыре. Уилл ощутил соленый вкус на губах, и ему показалось, что он заплакал, но потом появилась боль, и он понял, что прикусил язык.
Ошеломленный, он сел в машину и поехал. Проезжая мимо человека во дворе, он увидел, что свидетель узнал его, но ему было все равно. Он даже не знал, куда едет, пока впереди не показались огни Нью-Йорка, и тогда понял.
Он ехал домой.
Когда его привезли обратно в Оранджтаун, то допрашивали бо́льшую часть ночи. Ему сказали, что он попал в серьезную беду, покинув место происшествия, и в ответ он сказал самое простое, что мог придумать: идя домой, он увидел на пустыре машину, а на перекрестке его предупредил о ней человек, имени которого он не знает. Машина посигналила фарами, и ему показалось, что он услышал клаксон. Он остановился, чтобы проверить, все ли в порядке. Парень спровоцировал его, притворившись, что сейчас достанет что-то из кармана пиджака – возможно, оружие. Уилл предупредил его, а потом открыл стрельбу и убил обоих. После того как он третий раз рассказал эту историю, Козелек, следователь из службы Роклендского окружного прокурора, попросил оставить их наедине, и остальные копы, местные и из департамента внутренних расследований, вышли. Когда они ушли, Козелек остановил магнитофонную запись и закурил. Он предложил Уиллу сигарету, от которой отказался еще раньше, во время допроса.
– Вы ездили на своей машине? – спросил Козелек.
