Дальше оказалось, что меня обыскался любезный мой жених. Потому что я два дня и сама не звонила, и на его вызовы не отзывалась. Тогда он догадался вызвать Самоцвета и спросить, что здесь у нас вообще происходит, тот и рассказал. И братец Лео отстал, только когда получил достаточное количество заверений в том, что я жива и даже почти благополучна, и свяжусь с ним сама, как только смогу.
Отлично. Я поблагодарила Самоцвета, а с Лео свяжусь вот прямо сейчас. Даже трапезы ждать не стану.
Также Самоцвет доложил, что в моём распоряжении три десятка человек, способных хоть как-то держать оружие, и целый один обученный рыцарь, служивший вместе со своим отцом покойному королю Руджеро. Отец сейчас пребывал там же, где и старый король, а сын искал, где бы осесть, и принёс клятву верности покойному графу незадолго до гибели того, и был весьма раздосадован, что ему не дали эту клятву исполнить. Когда пришли Дожди, кто-то попросту дал ему по голове, да так хорошо, что тот очнулся, когда уже всё было кончено. И тому есть множество свидетелей.
Я велела вести перспективного юношу пред мои светлые очи, а сама достала зеркало и позвала Лео. Тот отозвался почти сразу же.
- Уф, прекраснейшая! Я уже был готов бросить брата с его переговорами и просить открыть портал к тебе во двор!
- Я была бы весьма рада тебя видеть, - выдохнула, улыбнулась. – Как вы там вообще?
Они там вообще были странно, потому что помянутые Дожди затягивали переговоры, как могли, и их повелитель выдумывал всё новые и новые условия и испытания.
- А не мог бы ты его спросить, какого нечистого в моих владениях разбойничает некий Аль-Масуд? И ещё почему некий господин Польо ему это позволял?
- Что-то этот Польо мне совсем не нравится, - покачал головой Лео.
- Кому он нравится-то, - пожала я плечами. – И видеть не хочу, и слышать, однако, понимаю, что придётся. В общем – расскажи обо всём этом королю. А от господина Польо я ещё буду ждать присягу. Остальные-то, кто тут есть, вполне согласились жить дальше под моим не самым умелым руководством. А с ним ещё придётся эту тему обсуждать.
Лео сказал – будут сложности, он поможет. И спросил – может быть, уже помогать? Ловить Аль-Джафара Змея, или ещё кого-нибудь?
Я поблагодарила и сказала, что пока справляемся. Но если что – я сообщу.
- Люблю тебя, прекраснейшая из фениксов. И жду встречи.
- Люблю тебя, Белый Лев, - сказала я прежде, чем сама поняла, что говорю.
В прошлой жизни я почти никогда не говорила о любви. Опасалась. Думала, стану слабее, покажу свою уязвимость. Но теперь мне казалось, что уязвим тот, у кого нет никого, достаточно близкого, кто подержит за руку, утащит с раскалённого солнца, поднимет с гальки и… скажет о любви. Я невероятно уязвима – мне тут куча народу клялись, я теперь должна стоять за каждого из них. Но ведь и они за меня, да? Это ж не в одну сторону работает? Вот. А когда мы вместе – мы сила. Хоть с кем. Хоть с братьями-стражами, хоть с вассалами, какими бы они ни были. Хоть с принцем Руджеро, именуемым ещё братом Лео.
У него глаза так и засияли – ох, отчего же он сейчас не рядом? Дотянулась бы…
Впрочем, я смогла ощутить что-то, вроде легчайшего прикосновения. И будто моих губ так же легко коснулись. Я выдохнула, заверила, что непременно сообщу вечером обо всём, что случится, и мы распрощались.
А после завтрака мне представили того самого подающего надежды молодого рыцаря – ну, он оказался ещё моложе Барбары, звали его Боэмунд, и взялся он откуда-то оттуда же, откуда здесь брались все северяне. И он одним из первых два дня тому положил к моим ногам свой меч. Говорил в целом вежливо, но – поглядывал из-под ресниц, и те взгляды казались мне весьма заинтересованными. Ну да, рожа-то уже не обгорелая. Ничего, будет хорошо служить – сосватаю ему жену приличную.
В общем, главным по охране стал рыцарь Боэмунд. Остальные три десятка построили и предъявили мне, и я распорядилась – дежурства, как в крепости стражей, ищем возможности строить новую стену, а сегодня собираемся и едем осмотреть хотя бы ближние владения. Потому что нужно знать, чем командуешь, это вам не шесть соток.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Стражу оставили, и при них Скорпиона с Гусём. Скорпиона я попросила устроить тренировку и посмотреть, кто вообще чего стоит. И гонять – без жалости. Раз у нас тут с соседями и прочими всё так сложно. Ещё осталась Джемма – она согласилась взять под начало камеристок и тоже разобраться – что умеют, и какой вообще от них толк.
А сами мы отправились, шестеро стражей, семеро местных, и я. И оделась я уже совсем не в платье, а в стражескую форму, и разве что обруч золотой с каменюкой на голову надела. Правда, сверху всё равно капюшон, и лицо закрыть. Не хочу больше сгорать, хватило. Спасибо доброй Джемме, не дала пропасть. И спасибо брату Кроту, что и научить успел, и снадобий с собой дал.
А пока – мы ехали по дороге, не по той, которая до столицы, а в другую сторону. К морю. Где-то там должен быть храм, о котором говорила Барбара, и в который тоже бы как-нибудь завернуть. Но сегодня – поля, деревни, овраги – где ещё есть. И если какое другое вредительство – тоже посмотреть.
Солнце опускалось, день завершался, мы собирались поднажать и добраться-таки домой если не засветло, то и не слишком затемно. Объёзд подотчётных территорий дал много пищи для размышлений – потому что овраги, насекомые, которые жрут посевы, и незнамо кто, эти посевы топчущий. Ни разу не удалось поймать, кто бы ни оставался на ночную стражу, никого не видят и не слышат, а утром – и следы копыт на поле, и будто валялся кто-то. Ох, нужно разбираться.
Ласточка весь день радостно парила над нами, а конь её бежал следом за конём Вепря. Иногда она оборачивалась и рассказывала, что вокруг. Она и рассказала о том, что впереди конные.
Мы сначала увидели впереди пыль от копыт, а потом уже разглядели, что там отряд. Сопоставимый с нашим – тоже полтора десятка всадников. И чёрт их побери, вооруженные и доспешные – заходящее солнца так и сверкает на латах. Ничего так себе, кто это тут в латах разъезжает?
Подъехали, ощетинились. У кого копья, у кого мечи из ножен вынуты и поперёк седла лежат. Сейчас бросятся, короче.
- Ни одного мага, - тихо сказал мне Самоцвет.
И показал глазами Боэмунду – спрашивай, мол, кого принесло. То выдвинулся вперёд и спросил:
- Кто вы и что делаете на землях графини Ливарио?
Спросил на языке северных земель, потому что по ним прямо было видно – не так давно оттуда.
Незваные гости недоумённо переглянулись – будто не слышали раньше этого имени.
- Это здесь – земли графини Ливарио? – переспросил тот, чей конь был на полкорпуса впереди.
И как раз он был в кирасе. Ничего такой – большой и сильный. Только жаль, что не маг, от мага больше толку.
- Здесь. Какая забота привела вас сюда? Кому вы служите?
- Никому. Я рыцарь Раймонд из Бельгарда, а это мои люди. Господь свидетель, мы идём с миром.
- Что-то для мирных у них железа многовато, - хмыкнул Медуза за моей спиной.
- И далеко вы идёте с миром? – спросил рыцарь Раймонд.
- Надеюсь, уже недалеко. Подскажите, если вы добрые христиане – далеко ли ещё до Иерусалима?
Чего? Мы переглянулись с Самоцветом и прочими, кто-то хмыкнул, кто-то позволил себе усмешку.
- Какой же Иерусалим вам нужен, уважаемые? – спросил Самоцвет. – Неужто тот, что в Святой Земле?
- А разве есть где-то другой? – изумился кто-то с галёрки.
- Не может быть, - выехал вперёд ещё один рыцарь – тоже в кирасе, и даже шлем на голове, что там от головы-то осталось под тем шлемом по нынешней жаре? – Святой Град един, второго быть не может!
Да-да, един во многих мирах. Потому что у меня дома он тоже есть. И я очень сомневалась, что это одно и то же место.
- И что же заставило добрых рыцарей искать путь в Святой Град именно здесь? – спросил Самоцвет с усмешкой.
- А что ты имеешь против? Ты не имеешь даже герба, и доспеха на тебе нет! Тебе ли задираться?
