щелчку я понимаю, что это пистолет.
Шумно и тяжело сглатываю.
— А сейчас махни рукой Ксюше и позови сюда. Улыбайся, словно ничего не происходит. Веди себя как обычно, иначе получишь пулю.
До боли прикусываю губу, чувствую, как слезы подступают к глазам, затем поднимаю руку и машу.
— Ксюююш… Ксюша!
Мысленно надеюсь на то, что вернётся Савелий, или администратор, что я смогу хоть кому-то подать сигнал о помощи. Но никто не приходит.
А дочка, увидев меня и Игоря, сначала недоуменно хлопает глазами, а затем широко улыбается, скатывается с горки и бежит к нам.
— Папа? Ты тут?
— Здесь, мышонок. Здесь. Сейчас домой поедем.
Ксюша непонимающе смотрит на меня, затем опять на Игоря. Вряд ли она что-то поймёт…
— Теперь медленно, без фокусов, повернись ко мне, Аня, — Игорь понижает тон, чтобы Ксюша не слышала. — И обними меня. Дальше возьми Ксюшу за руку, и мы выйдем отсюда, как счастливая семья. Иначе пулю получит она… Делай.
Чтобы защитить дочь, я выполняю все указания Игоря. Видео с камер наблюдения покажет, что он здесь был, но по камерам получится, будто я добровольно ухожу. Словно хотела этого…
Я пытаюсь дёргать рукой за спиной, жестом указывая на то, что мне нужна помощь.
— Вперёд иди, — шипит Игорь мне в лицо.
Столкнуться с ним взглядом спустя столько времени ещё хуже, чем я могла себе представить. Он выглядит безумно. Как свихнувшееся чудовище. Его зрачки дёргаются, а на лбу выступил пот.
— Дочка, дай руку, — шепчу Ксюше, вытянув свою.
— Мам, что происходит? Папа, где ты был? Мне сказали, что ты маму обижаешь.
— Ну что ты, мышонок. Мама просто немного обиделась на меня, мы поссорились. Но теперь всё будет хорошо.
Ублюдок.
Мразь.
Ненавижу.
Когда ладошка дочки оказывается у меня в руке, мы начинаем двигаться к выходу. Администратор по-прежнему не вернулась, и Савва тоже.
Господи, он нас увезет, и никто не успеет нам помочь.
— Спокойно иди и двигайся к дальним лифтам.
— Мам, пап, а мы куда?
— Поедем покататься, — улыбается Игорь дочке.
Я не вижу его улыбку, но слышу в голосе и представляю мерзкой, как и всегда.
Если мы дойдём до дальних лифтов, то нам точно уже никто не поможет, потому что они за поворотом. Савва нас просто не увидит.
Меня трясёт, пока мы идём по широкому коридору. Я смотрю на идущих мимо людей, но они не смотрят в глаза и вряд ли поймут, что происходит что-то плохое.
И вот случается самое страшное. Мы скрываемся за поворотом, а уже через мгновение заходим в пустой лифт.
Нас не спасти.
Как быстро вернётся Савелий и обнаружит нашу пропажу?
— Пап, а почему мама плачет? — спрашивает моя кнопка. Разумеется, она не могла не заметить. Мой внимательный котёнок.
— Это от счастья. Так ведь, Ань? — скалится Игорь.
Я изо всех сил стараюсь улыбнуться, помня про пистолет.
Откуда у него оружие? Кто продал этому психу пистолет?
Лифт щёлкает и двери открываются.
— Пошли. Идём мимо парковки.
На каменных ногах я шагаю в ту сторону, куда указывает Игорь. Можно сейчас броситься к прохожим, но я боюсь, что тогда Свиридов навредит Ксюше.
Поэтому приходится смиренно идти вперёд, пока мы не оказываемся в каком-то закоулке, и единственное, что тут есть — небольшая синяя газель.
— Забирайся. Живо, — рявкает Игорь, открыв двери. — Ты следом, — дёргает Ксюшу за плечо.
— Тут темно. Мне здесь не нравится!
— Это не надолго. Придётся потерпеть.
— Пап, что ты делаешь? — спрашивает дочка, глядя, как Игорь связывает мои руки. А затем, связывает её…
Господи… Он болен… Что он собирается с нами сделать?
— Мы поиграем в игру, ладно? Это недолго. Просто поверь, мышонок…
— Паап, — всхлипывает Ксю. — Папа! Пап!
Она кричит, но Игорь будто безумный игнорирует её крик и закрывает двери, оставив нас в кромешной темноте.
Глава 51
Аня
Сколько по времени мы едем, я точно не могу сказать. Но не очень долго. Всю дорогу я пытаюсь успокоить ревущую Ксюшу, а сама даже не знаю, что будет дальше.
Игорь забрал мою сумку, в которой лежит телефон. А это единственная надежда на спасение. Но и она довольно хрупкая, ведь у Игоря может получиться совершить задуманное до того, как нас найдут. Если найдут. Или если вообще будут искать.
У меня мурашки пробегают по коже.
Сестра Макса убежала к своему подонку-мужу, и в итоге он её убил. А я по камерам сама ушла с Игорем. Максим может посчитать, что я тоже так поступила. Что тоже решила вернуться к мужу-тирану, как и его сестра когда-то.
Машина резко останавливается, прервав мои нерадужные мысли.
Двери снова открываются. Свет слепит глаза и сильно режет.
— Выходим.
— Руки нам развяжи.
— Развяжу, когда сам посчитаю нужным!
— Игорь, ты пугаешь Ксюшу…
— А ты объясни ей, что сама виновата в том, что происходит.
Прикусив губу, которая и без того уже кровоточит, я пытаюсь выбраться из салона со связанными руками. Следом за мной Игорь вытаскивает дочь.
Я узнаю место, куда он нас привёз. Это старая дача его родителей. Тут в окрестностях много заброшенных домов, а это значит — мы тут совсем одни. Наедине с монстром…
— К дому шагайте. Обе.
Это даже не дом, а сарай. Снаружи выглядит как из фильмов ужасов, изнутри ещё хуже. Тут темно, сыро и грязно. Стоит пара подгнивающих стульев. На один из них Игорь сажает меня, а Ксюшу отводит в противоположную часть комнаты.
— Оставь её. Пусть она будет рядом со мной.
— Я сам решу где ей быть! — рыкает Свиридов, затем недовольно смотрит на сумку, из которой раздаётся мощная вибрация. — Твой хрен тебе названивает. Надо закончить игру, Анют. Поставить в ней окончательную точку.
Открыв сумку, Игорь достаёт телефон и подносит мне.
— Говори ему, чтобы он вас не искал. Что ты любишь меня и просто сглупила. И чтобы он оставил вас в покое, — отдаёт мне мобильник, затем встаёт в угол за спину Ксюши, превратившись в черную тень, и показывает мне пистолет… — Делай, Аня.
Рука трясётся, когда я провожу пальцем по экрану над именем Максима… Это конец. Сейчас я докажу ему, что то видео с камер, оно правдивое. Что я сама ушла с Игорем. Добровольно.
— Ты… ты нам больше не нужен, — сглатываю и прикрываю глаза.
Дрожащими пальцами сжимаю телефон в руках, чувствуя, как сердце в груди разрывается на миллионы осколков. — Мы с Ксюшей не нуждаемся в тебе. И никогда не нуждались. Мы… решили уехать. Не звони нам больше…
Горячая
