Читаем без скачивания Ищи борьбу всюду - Лев Филатов

Пеле, напротив, удивительно «команден», ни на миг не выпускает из поля зрения своих товарищей. Он не мыслит себя без них, для него играть с ними и значит играть в обожаемый футбол. Пеле считается с товарищами, играет по обстановке, строго и просто.

Поэтому в бразильских командах и появились едва ли не обязательные «десятки», играющие в плане Пеле. Эти игроки – заводилы, они неугомонностью своей гонят вперед партнеров, ободряют их, задают волевой и двигательный темп. Словом, пример Пеле дает игрокам самой разной квалификации надежду сыграть, как он.

Ну, а уж то, что Пеле все, что ни делает, делает образцово, так в этом и состоит его чудо. Но чудо, заметьте, для всех, и, самое главное, оно происходит в ходе игры, где все равны, все играют. Пеле не ведет себя как-нибудь необыкновенно, не совершает ничего экстравагантного. Наверное, в том и секрет его популярности и общего признания, что он не вытворяет что-то необъяснимое, отчего у созерцающего юноши опускались бы руки. Нет, он именно образец, идеал, которому хочется следовать. О нем частенько говорят со вздохом, театрально закатывая глаза. О нем рассказывают необыкновенные истории. Мне кажется, что такое отношение к Пеле искажает его облик. Он не из иллюзиона. Он мастер, умеющий делать все.

Во время встречи сборных Бразилии и СССР в Рио в ноябре 1965 года к Пеле был прикреплен Валентин Афонин. Он играл против него час, потом был заменен Муртазом Хурцилавой. На обратной дороге, в самолете, я расспросил Афонина и по приезде опубликовал интервью с ним – «Час против Пеле». Афонин утверждал, что против Пеле играть можно, он тем самым протестовал против преувеличенных, несерьезных слухов о «волшебнике». Любопытно, что это интервью среди наших журналистов было встречено с недоверием, я наслушался упреков. А между тем Афонин говорил сущую правду. Он довольно долго с успехом сопротивлялся Пеле. Но потом его сопротивлению пришел конец. Пеле забил гол, и выяснилось, что за час игры Афонин себя исчерпал, Пеле оказался сильнее, выносливее. В этом-то и все дело, играть против Пеле можно, но какое же мастерство, какие силы требуются, чтобы быть с ним на равных!

Пеле вызывает желание с ним сразиться. Помню, как тогда в Рио был огорчен Хурцилава, которого выпустили на поле лишь за полчаса до конца. Он несколько дней приговаривал: «Эх, мечтал сыграть с Пеле…»

Так кто же он все-таки, почему весь мир знает Пеле?

В Рио я видел рекламные туристские плакаты – «Приезжайте в Бразилию». Очертание страны, какой-то тропический пейзаж и лицо Пеле с грустными, навыкате глазами. Пеле в Бразилии больше чем «самый, самый, самый» футболист. Вот там он и в самом деле чудо, мальчик из бедной семьи, заработавший футболом состояние и мировую известность. Он там стал вроде футбольного бога: надо же во что-то верить босоногим чернокожим мальчишкам, за которых родители не в силах заплатить в школе! Ну и его «житием» хвастают местные пропагандисты, выдавая его за достижение своей демократии. Так у него на родине.

А для всех, кому люб и дорог мяч, Пеле – символ и пример высочайшего искусства. После того как в еженедельнике «Футбол – Хоккей» была опубликована заметка о том, что в Бразилии ни один клуб не хочет купить Гарринчу и он остался без средств на жизнь, полетели мальчишечьи письма. Ребята писали примерно так: «Что за безобразие! Да выпишите его к нам, пусть Гарринча нас учит, ему у нас будет хорошо…» Мастерство превыше всего, и людей задевает, когда его обижают.

Так же и с Пеле.

Ну, а теперь самое время поговорить о том Пеле, который со знаком вопроса.

В любой отрасли замечательный исполнитель непременно выражает суть своего занятия, его коренные проблемы. Уж кажется, что еще надо Пеле – и слава, и деньги, и бесчисленные голы, успехи команд, за которые он играл, – «Сантоса» и сборной Бразилии. А глаза постоянно грустные, а интервью тревожные, драматические, обиженные.

«Самый, самый» футболист мира не раз отказывался играть в главном мировом турнире «Золотой богини». В 1958 году в Швеции этот турнир одарил Пеле известностью. В 1962 году в Чили и в 1966 году в Англии турниры вылились для него в сущее мучение.

«Проблема Пеле» как конкретная установка на один матч, как замысел противоборствующей стороны стала в ответственных случаях решаться способом, который иначе как хирургическим не назовешь. «Не дать ему играть! Как – это неважно, но чтобы Пеле не было видно…» И ему не давали играть. А так как мастеров, равных Пеле, среди защитников не видно, то его откровенно били. Судьи фиксировали штрафные удары. А Пеле лежал на краю поля травмированный, а потом уходил, завернувшись в одеяло, и весь мир помнит его скорбное лицо. Не от боли. От сознания, что поругана справедливость.

Пеле несколько раз заявлял, что ноги его больше не будет на чемпионатах мира, что он не желает быть жертвой, мишенью. Его понимали, даже в Бразилии, где все мечтали о третьем визите «Золотой богини». Его никто не упрекал. А можно было бы корить его будто бы за недостаток мужества, за желание сберечь ноги, за капризность, за пренебрежение интересами команды. Мало ли что можно придумать при желании! Нет, люди молчали. И вот уже тренер сборной Бразилии Морейра, которому, конечно, Пеле снился в составе команды, изобрел для него амплуа разыгрывающего игрока, оттянутого назад, проще говоря, диспетчера. Он предусмотрел, что игроков на этих позициях не опекают столь жестоко, как передних форвардов. Ну, а то, что Пеле сыграет превосходно и на этом месте, вопроса не было. Сменивший Морейру Салданья принял этот тактический вариант. И Пеле вернулся в сборную, провел все отборочные игры к IX чемпионату мира. Но, в конце концов, суть дела не исчерпывается этой историей.

Отвлечемся от Пеле. Разве мы с вами не видим, как много травмированных игроков и у нас, причем, как правило, тех, кто подобно Пеле, играют впереди, на линии огня, кто забивает голы? И сколько же голов не забито по этой причине!

Футбол ожесточается. Зараза эта идет к нам из-за кордона. Международное общение необычайно полезно, без него немыслимо «высшее футбольное образование». Пусть внешне, но наши команды кое-что переняли у иностранных и в смысле дурных «манер». На этот счет должна существовать какая-то точка зрения. А она еще только формируется. Причем, как мне кажется, более взыскательны и нетерпимы зрители, публика, болельщики, а не те, кого мы с почтением величаем специалистами. Публика решительно против всякой футбольной грязи и нечестности. А иные наши практики обязательно хотят слыть реалистами. Поэтому-то иные тренеры требуют от футболистов «игры пожестче, поплотнее, такой, чтобы соперник дыхнуть не мог…». Поэтому иные игроки не церемонятся и с легкой душой нарушают правила. Поэтому иные судьи, тоже, видимо, желающие прослыть личностями реалистически мыслящими, не замечают многих нарушений, твердя, что «футбол не балет».

Тут необходимо чувство меры. В Венгрии я удивлялся открытому покровительству, которое оказывают судьи форвардам, те там форменные недотроги. Это явный перегиб, и в венгерской печати уже не раз проскальзывало, что сами футболисты считают преувеличенную заботу о них добротой во зло.

Но куда более опасен крен невмешательства, крен попустительства. Тут уж возникает недвусмысленная угроза существованию футбола. Да, да, без преувеличения. Футбол в этом случае как игра по определенным правилам теряет смысл. Можно сколько угодно рассуждать об игровых тенденциях, об эволюции игры, о тактических вариантах, приводящих к скученности на определенных участках поля. Но ничто и никогда не объяснит и не оправдает игру без правил, игру-драку, игру, где попираются принципы морали, игру, дурно влияющую на молодежь.

Какая же приемлема точка зрения? То обстоятельство, что футбол – игра мужская и мужественная, что она «не балет», все это с самого начала учтено правилами, и не за чем выдавать за остроту и резкость элементарную грубость и нечестность. Мне кажется, что наибольшее мужество сейчас может быть проявлено в борьбе с отрицательными явлениями в футболе. Вот уж действительно, просторная арена для борьбы и есть где проявить душевные силы! Молчаливая нейтральность, тайное науськивание, подначка – все это не что иное, как трусость, предательство.

Наш футбол никогда не пользовался на международной арене дурной репутацией. Я думаю, что и впредь нам имеет смысл об этом заботиться, не менее чем о высоких местах в разных турнирах. Тем более что в конечном итоге корректность и чистота приемов всегда присущи игре высококвалифицированной, умелый игрок всегда озабочен и занят применением своего умения.

Драматическая судьба Пеле, которому дважды не удавалось сыграть, как ему бы хотелось на главных турнирах, не удавалось по одной лишь причине, что он слишком хорошо играет, эта судьба в какой-то мере характеризует футбольные нравы нашего времени, опасности, подкарауливающие игру. Именно поэтому для всех был так огорчителен и тревожен отказ Пеле участвовать в чемпионатах мира. И поэтому его возвращение восприняли со вздохом облегчения.